Чтение книги: Железная звезда

– Вот это и есть самая непостижимая часть, – заметил Колтон. – Перед отъездом из Чикаго я дал себе труд разузнать о Свейне все, что мог. Его год в медицинском колледже – один из лучших в истории заведения. Робертсон, Бэнкрофт, Х. С. Смит, Тайсон и еще дюжина менее известных, но все же первоклассных специалистов – все они были из того выпуска. И все же Свейн обошел их всех. Сейчас кажется невозможным, чтобы у Свейна когда–то был интеллект, позволивший ему выделиться в таком списке. Должно быть, болезнь или что–то еще сыграло злую шутку с его разумом.

– Подозреваю, это было именно "что–то еще", – сухо продолжил начальник станции. – Итак, Свейн получил диплом врача, и весьма хороший. С получением назначения в Африку проблем не возникло. Он мог получить лучшее место на континенте. Вместо этого он выбрал глухую станцию здесь, в Конго. Перед отъездом из Штатов он женился. Его невеста поехала с ним и без единой жалобы следовала за ним в самые омерзительные уголки этой богом забытой страны. Их дочь родилась в грязной туземной хижине в трехстах милях от ближайшего поселения белых.

Свейн никогда не оставался на одном месте дольше нескольких месяцев. Каждое новое перемещение заводило его все глубже и глубже в лес. Подозреваю, что многие из его экспедиций имели мало общего с лечением больных. Он и сам это признавал. Его сердце принадлежало обезьянам, а не людям. Неделями и месяцами он практически жил с приматами, павианами, мартышками и шимпанзе в их родных лесах.

Шесть лет назад он утверждал – и я верю, что справедливо, – что знает о жизни и повадках обезьян в целом больше, чем любой другой человек, живой или мертвый. Семья не всегда сопровождала его в этих странных экспедициях, особенно когда дочь была совсем маленькой. Но когда она подросла – примерно с пятнадцатилетнего возраста – вся семья неделями исчезала в лесу. Свейн принес в жертву свою жену и дочь, да и самого себя, своей фантастической мании опровергнуть эволюцию.

Теперь я перехожу к той части, которая заслужила Свейну презрение каждого белого человека в Конго. Не довольствуясь освоением доброго десятка туземных диалектов, Свейн фактически вступил в четыре самых низкоразвитых племени. Он сделал это, по его словам, чтобы стать ближе к душе черного человека.

Если слухи не врут, Свейн приблизился к душам своих черных братьев настолько близко, насколько это вообще возможно для человеческого существа, черного или белого. Говорят, что в течение значительного времени он был колдуном. Вы понимаете, о чем я: низкопробный туземный факир, который скачет вокруг, измазанный собачьей кровью и куриными мозгами, делая вид, что вынюхивает ведьм и других злоумышленников.

– У вас есть идеи насчет его мотивов?