Чтение книги: Железная звезда

Молодой доктор Колтон был озадачен. У его пациента – седеющего, мускулистого мужчины лет сорока пяти – не наблюдалось ни признаков нервного срыва, ни симптомов какого–либо органического поражения. Свейн разделся догола, и после долгого, дотошного осмотра у врача не осталось неисследованным ни единого участка тела. И все же этот марафон не дал ровным счетом ничего. Между тем пациент был тяжело болен – куда тяжелее, чем догадывался сам.

Двадцать лет службы врачом–миссионером в гнилых, охваченных лихорадкой болотах и джунглях верховьев Конго выпили из него все соки и до самого основания разложили натуру. Втайне Свейн знал, какой недуг его точит, но болезнь так исказила разум, что он пытался обмануть даже себя, скрывая ее истинную природу.

Некогда прямой и открытый как ладонь, теперь бывший миссионер лгал с такой изворотливостью, какая и не снилась иным пациентам. Спустя пять лет после возвращения в Америку Свейн разыскал Колтона – "того самого чикагского Колтона", блестящего светила в области тропической медицины. Он явился с громогласным намерением исцелиться, но подспудно желал иного: доказать, что он неизлечим и куда умнее любого лекаря на свете. И сейчас, втайне злорадствуя при виде озабоченно нахмуренного лба доктора, Свейн праздновал победу.

Застегивая рубашку и поправляя воротничок, он ощутил смутный укол обезьяньей хитрости. Словно сметливый примат, выставляющий дураком своего хозяина, он, безвестный миссионер, чьих познаний в науке едва ли хватало на то, чтобы вправить вывих или прописать капли от колик, наголову разбил великого Колтона на его же собственном поле.

Болезнь его была тропической – ведь подхватил он ее в тропиках. Вот только ни Колтон, ни любой другой врачеватель человеческих недугов не смогли бы дать ей названия, ибо природа ее была нечеловеческой. Свейн понимал, что отныне он может грешить в абсолютной безопасности. Если уж цвет тропической медицины в лице Колтона бессилен его раскусить, то и чикагская полиция подавно не раскинет сетей, способных уловить его прыткие ноги.

– Значит, вы понятия не имеете, что со мной? – спросил он с иронической усмешкой. – А мне говорили, вы лучший в Америке специалист по тропическим болезням.

Колтон пропустил сомнительный комплимент мимо ушей.

– Вы больны, – медленно произнес он. – Это заметил бы и деревенский аптекарь. Но я не уверен, что вы обратились по адресу, несмотря на все ваши двадцать лет в тропиках. – Он умолк и, пока Свейн завязывал шнурки, посмотрел в окно на бликующую гладь озера. – Кстати, – небрежно обронил доктор, – вы когда–нибудь принимали наркотики?

Суровые складки у глаз и рта отставного миссионера обозначились отчетливее, на лице проступило выражение добродетельного упрямства.

– Я склонен полагать, – ответил он с пуританской чопорностью, – что подхватил какую–то неизученную тропическую лихорадку во время миссии в Африке.

– Но вы не отрицаете, что принимали опасные препараты? – настаивал Колтон.