Чтение книги: Железная звезда

На долю секунды Свейн замешкался. Его моральный кодекс давно сделался настолько растяжимым, что без труда вмещал ложь – при условии, что она была невинной или, на худой конец, нейтральной. С чисто звериным лукавством он рассудил, что откровенная правда прозвучит сейчас куда обманчивее любой невинной лжи.

– Нет, – ответил он, вызывающе взглянув на скептически настроенного врача. – Я никогда не был наркоманом. Соблазн опуститься до уровня тех дикарей–вырожденцев, которых я пытался спасти, возникал часто. Но я не поддался. Вы ведь не назовете вредной привычкой редкий прием веронала от бессонницы?

– Смотря что считать "редким", – сухо парировал доктор. – Впрочем, не стану настаивать, если веронал – ваша единственная слабость. Жертвой этой конкретной глупости вы не стали, во всяком случае пока. В корне ваших бед лежит что–то другое, какой–то менее очевидный порок. – Тон Колтона резко ожесточился. – Не веронал, не морфий и не хлоралгидрат превратили вас в то, что вы есть сейчас. Полагаю, в джунглях Конго все это не так–то просто достать. Но, – его голос хлестнул, точно бич, – вы откопали в этой Богом забытой дыре какую–то куда более мерзкую, животную гадость и стали ее рабом. Ни один врач в мире не принесет вам ни грамма пользы, пока вы тратите свой изощренный ум на то, чтобы прятать болезнь. Ну же, признавайтесь. Тогда я, возможно, сумею вам помочь. Иначе с тем же успехом вы можете выбросить деньги в окно.

– Я пришел в ваш кабинет, чтобы проконсультироваться о здоровье, а не выслушивать оскорбления. Всего хорошего.

Колтон добродушно рассмеялся. Он полагал, что прекрасно знает капризы больных, – и действительно знал, если дело касалось обычных людей.

– Что ж, мистер Свейн, раз вы так это воспринимаете, гонорара я с вас не возьму. Сбереженные деньги можете бросить в озеро, вреда будет меньше. Заглядывайте, когда появится желание поговорить начистоту.

Свейн захлопнул дверь и размашистым шагом пересек приемную, не глядя по сторонам. Однако не одно лишь желание сбежать от тихого сарказма Колтона гнало его сломя голову по коридору к лифту. Неодолимая тяга внезапно схватила его за горло и чтобы утолить этот противоестественный голод, ему необходимо было во что бы то ни стало добраться до своей квартиры.

В нетерпеливом ожидании лифта он сдерживал себя из последних сил, с трудом подавляя дикое желание рвануть на себя железные створки шахты и на руках соскользнуть вниз по стальному тросу. Налившиеся яростью мышцы шеи вздулись узловатыми жгутами, сухие, сильные пальцы судорожно сжимались и разжимались. Наконец лифт остановился напротив, решетчатые двери с лязгом распахнулись, и он метнулся в кабину, точно затравленный зверь. Полминуты спустя он уже мчался через Мичиган–авеню, лавируя в потоке машин с проворством хорька, без оглядки несясь к ближайшей станции Иллинойсской центральной железной дороги. Южный экспресс умчал его вместе с ужасным недугом – бок о бок с сотней нормальных, здоровых людей – в сторону жилого квартала Гайд–парк.