Чтение книги: Железная звезда

– Не прямо. Не нарушая врачебной тайны, могу сказать лишь вот что: Свейн в течение некоторого времени – как до, так и после смерти жены – находился под тяжелейшим психическим давлением. Я до сих пор не знаю, что вызвало это состояние. Скажите, а туземцы здесь часто балуются наркотиками?

– Жуют разные листья и кору – по крайней мере, самые опустившиеся из чернокожих этим балуются. А еще они порядочно пьют: пальмовое вино, туземное пиво и тому подобное. Так вы думаете, Свейн пристрастился к дурным привычкам?

– Я не уверен. Какая у него здесь была репутация?

– Скверная. На самом деле хуже некуда. Против него никогда не замечалось ничего явного, за что можно было бы зацепиться, но это черное пятно признавали в общем–то все. – Начальник станции запнулся. – Не хотите ли сигару? Они бьют как раненый слон. Ничто так не помогает пищеварению.

Когда сигары были раскурены, начальник поднялся и принялся медленно прохаживаться взад–вперед.

– Я расскажу вам все, что знаю о Свейне, ради вашей же безопасности, – возобновил он разговор. – Как начальник станции, я считаю это своим долгом, даже рискуя очернить чужое имя. В каком–то смысле я отвечаю за вашу безопасность, пока вы находитесь в Конго, так что имею полное право вас предостеречь. Свейн – законченный мерзавец.

– Преступник?

– Хуже. Он понятия не имеет о разнице между добром и злом. Я часами беседовал с ним. Его абсолютное равнодушие или отсутствие брезгливости при виде самых отвратительных туземных зверств выдавали в нем человека, лишенного элементарных представлений о цивилизованном приличии. Мне кажется, он вообще не способен на эмоции. Как медицинский миссионер он справлялся неплохо, но для него это всегда было лишь средством заработка на хлеб с маслом, и ни малейшей искры человеческого сострадания. Естественно, мне стало интересно, зачем он вообще пошел в эту профессию, и я начал его расспрашивать. Его ответ был весьма показательным. Я вытянул это из него не сразу. Собственно, мне потребовалось без малого три года, чтобы докопаться до дна его сущности. Но я должен вернуться назад и рассказать вам немного о его жизни.

Свейн родился в Небраске в семье евангелиста старой закалки. Единственными книгами, разрешенными в доме, были трактаты и тому подобная литература, которую отец использовал в своей проповеднической работе. Примерно в пятнадцать лет, учась в средней школе, юный Свейн впервые услышал о науке. Там преподавали курсы ботаники и элементарной биологии, которые Свейн буквально проглатывал. Впервые в жизни он услышал о Чарльзе Дарвине и эволюции. Эта теория произвела глубокое впечатление на его неокрепший подростковый ум, и он постоянно разглагольствовал о ней дома.