Чтение книги: Железная звезда

– Это была просто догадка. Возможно, я ошибся, если то, что вы говорите о Свейне, окажется правдой. Перед отъездом она начинала выглядеть, по описаниям, точь–в–точь как ее дочь. Весь ее дух казался мертвым. Когда я впервые ее увидел, она была прекрасна. Когда же она садилась на пароход, она была грубой, тупой, чувственной – фактически, на полпути к зверю. Конго в конце концов добралось до нее.

– Одно можно сказать наверняка, – произнес Колтон после долгого молчания. – Ваши подозрения насчет дочери не подтверждаются тем, что случилось с матерью. Свейн был за много миль оттуда, когда она умерла. Это был несчастный случай. Я видел это своими глазами.

– Что за несчастный случай?

– Ее переехали в парке.

Колтон, имея намерение обмануть, сказал чистую правду. Все зависело от того, как истолковать слова "переехали" (run down). Начальник станции представил себе автомобильную трагедию, как Колтон и рассчитывал. Доктор чувствовал, что собеседник вышел на слишком горячий след. Еще немного, и он велит арестовать Свейна за убийство. Это было бы совершенно некстати. Колтон хотел досконально изучить Свейна, прежде чем расстаться с ним навсегда.

– Я очень благодарен, – сказал он, поднимаясь, чтобы пожелать доброй ночи, – за все ваши сведения. Я буду пристально следить за другом Свейном.

Он дошел до отеля, где просидел до рассвета в глубоких раздумьях.

***

Шесть месяцев ежедневной работы вдоль охваченных лихорадкой берегов великой реки, с базами в Леопольдвиле и Киншасе, дали Колтону две трети информации, необходимой для отчета. Было овершено множество экспедиций в малонаселенные внутренние районы или вверх по реке к последним отдаленным факториям белых торговцев, но в целом шесть месяцев прошли в монотонной рутине составления таблиц и проверки отчетов, которые кипами скапливались в главном офисе. Во всей этой работе Лила была настоящей помощницей.

После третьей экскурсии в гниющие леса Большой Том решил, что чистая комната с циновками на полу предпочтительнее забитой муравьями подстилки из разлагающейся растительности трехфутовой глубины. Мрачное безмолвие, куда буквально никогда не проникало солнце, могло быть раем для насекомых, но на белого человека с расшатанными нервами оно действовало невыразимо угнетающе. Большой Том погрузился в бесконечный рентгеновский анализ завораживающих образцов минералов, которые начальник станции в Киншасе любезно предоставил в его распоряжение.

– Нашел что–нибудь интересное? – поинтересовался Колтон.

Большой Том поднял крошечный осколок металла, испещренный плоским кристаллическим узором.

– Ты, конечно, понимаешь, что это такое.

Доктор кивнул.

– Кусок метеоритного железа, верно?

– Да. Химически это почти чистое железо. Структура нормальная, и рентгенограмма одной из его солей, которую я сделал, показывает, что это не что иное, как железо.

– Этого и следовало ожидать, не так ли?