Чтение книги: СУБЪЕКТ 734-В

«Я, нижеподписавшаяся, добровольно и осознанно…»

Она не читала дальше. Подпись — голографическая, требовала касания и удержания. Три секунды. Она держала пять. «На всякий случай». Как держат руку на пульсе. Как провожают взглядом того, кто уходит, — пока он не исчезнет.

Стены снова мигнули. Документы исчезли. Отражения вернулись, но теперь они были другими. Ровнее. Спокойнее. Глаза — те же карие, те же с прищуром от яркого света — но без тени, которую Айше привыкла видеть в своём взгляде. Без вопроса. Без «а что, если».

— Согласие принято. Субъект 734-В внесён в реестр. Добро пожаловать в программу «Оптимизация».

Дверь открылась — та самая, через которую она вошла. Коридор, охранник, три пересадки, две больницы. Мама. Папа.

Айше вышла. Но в отражении стены — в одном из сорока семи отражений — она осталась. Стояла, смотрела ей вслед. Улыбалась.

Не её улыбка.

Воздух в коридоре имел вкус. Нейтральный, как вода из-под крана в гостинице — ни холодный, ни тёплый, ни чистый, ни грязный. Просто присутствие, которое не требует внимания. Айше попробовала его на языке, не понимая, зачем. Это было до. До того, как вкус станет её языком, её картой, её тюрьмой и спасением. До того, как она научится «пробовать» слова, запахи, чужие голоса — и знать, где правда, а где ложь, задолго до того, как мозг успеет проанализировать смысл.

Сейчас — просто вода из-под крана. Просто коридор. Просто она идёт к маме, к папе, к тому, что сделала за них. Не за себя.

Никогда не за себя.

2026 год. 6:47 утра.

Айше просыпается в квартире Mnemosyne, не помня стеклянной комнаты. Не помня коридора. Не помня голоса, который спросил: «Вы уверены, Айше?» — и не получил ответа.

Но иногда, в полусне, между гудением кофемашины и первым светом, который проецирует чип на сетчатку, она чувствует вкус. Нейтральный, как вода из-под крана в гостинице. И замирает — не зная, почему сердце бьётся чаще, почему ладони вспотели, почему хочется крикнуть «стой» в пустую комнату.

Потом свет становится ярче. Кофемашина — Цицерон — говорит своё «Доброе утро, Айше». И вкус уходит. Уходит, как уходят сны, которые не записывают сразу — растворяются в воздухе комнаты, в оптимизированном свете, в цифровой тишине.

Но что-то остаётся. Что-то, что не имеет имени. Что-то, что будет ждать двенадцать лет — до 23:47, до голограммы пляжа, до первой трещины в мире, который она считала своим.

Что-то, что ответит на вопрос «Вы уверены?» только в самом конце. Когда будет уже поздно. Или — как раз вовремя.

6:47 утра. Апрель 2026.