Чтение книги: Хроники Эмигранта

— Это не кэш, Винсент, — сказала она, и ее голос прозвучал натянутой струной. — Это были твои собственные надстройки. Ты нелегально компилировал фрагменты сознания еще на этапе загрузки на Земле. Корабль их отсек как вредоносный код.

Она подошла к консоли, и ее пальцы зависли над голографической клавиатурой. Движения были рваными, лишенными обычной плавности.

— Матри. Полный отчет о причине активации. Код приоритета «Омега».

Наступила пауза. Не та красивая, театральная пауза, а тяжелая, как свинец, тишина машинного времени. Корабль думал.

— Причина активации, — наконец произнесла «Матри» бесстрастным тоном диктора новостей. — Протокол «Мертвая рука», инициирован автоматически. Временная метка: Земля, сектор Ганимеда, 14 ноября 2547 года, 03:47 по Гринвичу. Сигнал о критической потере жизненных показателей всех членов команды пробуждения получен одновременно. Причины потери не установлены.

Четырнадцатое ноября. День их последнего бэкапа. День, который Адам помнил в мельчайших подробностях. Серый дождь, запах кофе и духов Наоми, ее усталая, но любящая улыбка. «Не забудь бэкап». «Ты как робот, заладил». Все. Дальше — черный лед небытия и эта капсула.

— Мы мертвы, — прошептала Наоми. Ее пальцы, сжимавшие руку Адама, стали ледяными. — Там, на Земле. Мы все мертвы.

Адам стоял неподвижно. Мозг, все еще проходящий калибровку нейронных связей, словно заклинило. Он перебирал слова, как четки, и каждое казалось полым, бессмысленным. Отрицание. Гнев. Торг. Все стадии принятия промелькнули за секунду и оставили после себя только выжженную пустошь. Он посмотрел на их сплетенные руки.

— Нет, — наконец сказал он. Его голос был тихим, но в нем не было колебаний. — Мы — здесь. Ты — чувствуешь мое тепло. Я — вижу твои глаза. Это — первичный факт реальности. Все остальное — история. Наша история там закончилась. Давай... давай просто начнем новую. Инициализация, помнишь?

Он сам не верил в свои слова до конца, но знал, что должен был их произнести. Не для себя. Для нее.

Винни перестал водить пальцами по капсуле. Он медленно поднялся, и в его глазах, только что полных паники, начало разгораться холодное, расчетливое пламя. Пламя гения, который только что нашел задачу, достойную своего интеллекта.

— Причины не установлены? — переспросил он, глядя на Сабину. — Одновременная потеря показателей у пятерых человек, прошедших полное медицинское сканирование за час до загрузки, — это не «не установлены». Это, мать его, уравнение. И я хочу знать, кто его решил.

Сабина посмотрела на него, и в ее взгляде читался вызов. Вызов, смешанный со странной, горькой нежностью, которую она сама, казалось, не ожидала в себе обнаружить.

— Значит, будем решать его вместе, — сказала она. — Как и планировали. Только начальные условия изменились.