Чтение книги: Стёртый код

Потому что за два дня до пожара Элис прислала ему сообщение. Короткое, зашифрованное их личным семейным ключом: «Киран, они боятся. То, что я нашла — это не баг. Это дверь. Не дай им стереть это. Не дай им стереть меня».

Он провёл сотни бессонных ночей, пытаясь расшифровать остальные её записи, восстановить удалённые с серверов «НейроСинтез» фрагменты исследований. Безуспешно. Всё, что касалось проекта, над которым работала Элис, было вычищено на физическом уровне — тем же методом «дыры в море», который он наблюдал сегодня. Кто-то очень могущественный и очень компетентный позаботился о том, чтобы от работы всей её жизни не осталось ни единого байта.

И вот теперь, шесть лет спустя, неизвестная сущность из глубин Старой Сети начала атаку, используя почти идентичные методы стирания.

Киран снял перчатки и потёр уставшие глаза. На тыльной стороне его левой ладони, под тонкой кожей, слабо пульсировала едва заметная татуировка — миниатюрный процессорный чип, вживлённый ещё в университетские годы. Подарок Элис. Она всегда говорила, что его мозг работает быстрее любого компьютера, но без прямого интерфейса он слишком медленно извлекает информацию из своей памяти.

— Ты знаешь, кто за этим стоит, — внезапно произнесла Алиса, отходя от окна. Она слишком хорошо его знала. — Киран, посмотри на меня.

Он поднял взгляд. Его глаза, серые, как зимнее небо, обычно холодные и аналитические, сейчас горели странным, почти лихорадочным огнём.

— Пока нет, — сказал он медленно. — Но я знаю, что нужно искать. И знаю, кто может мне помочь.

— И кто же этот счастливчик?

— Человек, который создал «Мнемо-Лайф». Грегор Айзек.

Алиса тихо присвистнула. Грегор Айзек был фигурой почти мифической. Гениальный программист и нейробиолог, стоявший у истоков технологии цифровых аватаров, он десять лет назад отошёл от дел, продав свою компанию консорциуму инвесторов за астрономические деньги. По слухам, он превратился в отшельника-мизантропа, проживающего в укреплённом, полностью автономном бункере где-то за городом. Никто не знал, чем он занимается, но ходили упорные слухи, что он работает над технологией, следующей за аватарами — так называемым «Исходом», полным переносом сознания на небиологический носитель без потери непрерывности личности. Ересь с точки зрения официальной науки, но за Айзеком тянулся шлейф из прорывных изобретений.

— С чего ты взял, что он станет с тобой разговаривать? Ты же знаешь его репутацию. Он не принимает посетителей. Говорят, он даже дронов-курьеров к своему логову не подпускает ближе чем на милю.

— Потому что эта атака, — Киран указал на схему, — ударила и по его наследию. «Мнемо-Лайф» был его детищем. Айзек повёрнут на сохранении информации. Он считает цифровую память единственной формой подлинного бессмертия. То, что произошло сегодня — это пощёчина лично ему. Кроме того…

Он замялся, подбирая слова.