Чтение книги: Стёртый код

Два часа спустя он сидел в своём офисе, расположенном на пятьдесят четвёртом этаже башни «Хамелеон». Окна от пола до потолка были затемнены на девяносто процентов, пропуская лишь тусклый, размытый свет вечернего солнца. Киран не любил яркий свет. Он утверждал, что тот создаёт помехи, но на самом деле, в полумраке было легче думать, легче погружаться в тот транс, который позволял ему видеть структуры данных не глазами, а чем-то иным — интуицией, опытом, отрастившей нейронные связи в мозгу, перестроенном годами цифровой охоты.

Офис мало походил на рабочее место типичного частного консультанта. Никаких голографических дипломов на стенах (он их принципиально не вешал, хотя имел докторскую степень по компьютерным наукам Массачусетского Технологического и квалификацию «Senior Forensic Examiner» Международной Ассоциации Специалистов по Кибербезопасности). Никаких семейных фотографий. Только стеллажи со старинными книгами по криптографии и квантовой физике, несколько артефактов «досетеевой» эпохи — жёсткий диск объёмом в один терабайт весом в полкило, магнитофонная катушка, перфокарта, залитая в прозрачный пластик — и огромный, занимавший половину комнаты, мультисенсорный стол, на который сейчас проецировалась схема инцидента.

Алиса сидела в кресле напротив, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. Она была одета в строгий брючный костюм цвета мокрого асфальта, её чёрные волосы, обычно уложенные в идеальный пучок, слегка растрепались. Алиса Чен была не просто его ассистентом или деловым партнёром. Она была его связью с реальностью, его интерфейсом с миром, который Киран всё больше и больше воспринимал как досадную помеху, грубую надстройку над изящным, чистым миром цифровых структур.

— Итак, подведём итоги, — Алиса активировала свой планшет, и над столом поплыли строки данных. — В 16:47 по Гринвичу на двадцати восьми объектах информационной инфраструктуры первого и второго эшелонов Метрополиса зафиксирована аномальная активность. Характер — цепная реакция деградации магнитной памяти. Потери: по предварительным оценкам, безвозвратно стёрто около 11 петабайт данных. Это примерно полпроцента от всего цифрового объёма города.

— Полпроцента, — эхом откликнулся Киран. — Алиса, ты не понимаешь. Это не мусор, не пользовательские селфи и не пиратские копии сериалов. Удар был нанесён хирургически точно. Пострадали банковские транзакционные логи, записи систем видеонаблюдения за последние трое суток, несколько баз данных государственного реестра недвижимости и… что самое интересное, массивы «Мнемо-Лайф».

Алиса замерла. «Мнемо-Лайф» был крупнейшим в стране коммерческим хранилищем цифровых аватаров. С 2072 года технология позволяла людям создавать «слепки» своей личности, оцифровывая память, привычки, речевые паттерны и эмоциональные реакции. Это был не искусственный интеллект в классическом понимании. Это была интерактивная копия человека, живущая в облаке после его физической смерти. Цифровое бессмертие в кредит — именно так называли эту услугу журналисты.