Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Я покорно кивнул. Пришло время расстроить Чэндлер: «Ох уж эти детки!» мы сегодня не посмотрим. На самом деле, у меня мелькало подозрение, что произойдут и еще некоторые изменения, которые ей тоже не особенно понравятся, – например, временно будет отсутствовать папа.

– Мы не сможем поехать в «Блокбастер», милая. Мне очень нужно поговорить с этими дядями и тетей.

Она открыла рот… и как заголосит:

– Нет! Ты мне обещал! Ты соврал! Я хочу в «Блокбастер»! Ты обещал!

И она все кричала, пока я ехал обратно к дому, пока я вел ее на кухню, чтобы вверить попечению Гвинн.

– Гвинн, позвони Надин на мобильник и скажи, что здесь ФБР. Меня сейчас арестуют.

Гвинн испуганно закивала и поспешно повела Чэндлер наверх. Как только они исчезли, явилась эта тетка из ФБР.

– Вы арестованы по обвинению в мошенничестве с ценными бумагами, отмывании денег и…

Бла-бла-бла, думал я, пока она надевала на меня наручники и перечисляла мои преступления против человечности, против Господа Бога и всего мироздания. Но ее слова пролетали у меня мимо ушей, словно ветер. Они не имели для меня никакого смысла – или, по крайней мере, не стоили того, чтобы в них вслушиваться. В конце концов, я знал, что я натворил, и знал, что заслужил все, что со мной будет дальше. У нас с моим адвокатом еще будет полно времени, чтобы внимательно изучить ордер на арест.

Совсем скоро дом наводнило не меньше двух десятков агентов в полном обмундировании – с пистолетами, бронежилетами, боеприпасами и еще кучей всего. Забавно, подумалось мне, что они оделись так, будто собрались на какое-то безумно опасное задание.

Через несколько минут появился, наконец, и специальный агент ФБР Грегори Коулмэн. Я был потрясен. На вид он казался совсем молодым парнем, не старше меня. Коулмэн был примерно моего роста, и у него были короткие каштановые волосы, очень темные глаза, правильные черты лица и совершенно обычное телосложение.

Увидев меня, он улыбнулся, а потом протянул правую руку, и мы обменялись рукопожатием, пусть и немного неловким за счет такой мелочи, как наручники у меня на запястьях.

– Должен сказать, вы очень хитрый противник, – сказал полицейский с ноткой уважения в голосе. – Я, наверное, в сотню дверей постучал, но никто не хотел вас сдавать. – И он покачал головой, по-прежнему в восхищении от того, как верны мне были все мои стрэттонцы, а потом добавил: – Я подумал, что вам приятно будет об этом узнать.

Я пожал плечами.

– Кому же хочется лишиться кормушки, не так ли?

Он опустил уголки губ и кивнул.

– Именно так.

Тут в комнату ворвалась Герцогиня. На глазах у нее были слезы, но выглядела она по-прежнему великолепно. Даже пока меня арестовывали, я не удержался от того, чтобы не взглянуть на ее ноги, – тем более что не знал, скоро ли мне удастся увидеть их снова.