Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

В самом начале третьего триместра Герцогини мне прооперировали позвоночник, но снова неудачно – в результате стало даже хуже, чем было. Может, я это заслужил, поскольку, проигнорировав советы доктора Грина, предпочел довериться местному костоправу с весьма сомнительной репутацией, который убедил меня ограничиться «минимально инвазивной» процедурой под названием «чрескожное удаление межпозвонкового диска». В конце концов боль в левой ноге стала не просто мучительной, но еще и непрерывной. Единственным моим спасением, как и следовало ожидать, стал кваалюд – беда только в том, что от него у меня заплетался язык, и я то и дело отключался, что все сильнее раздражало Герцогиню.

Однако к этому времени она уже настолько привыкла к положению жены, которая полностью зависит от мужа, что не знала, как из этого положения выбраться. А со всеми этими деньгами, которые сыпались на нас со всех сторон, особняками, яхтой, со всеобщим заискиванием и безудержной лестью, которыми сопровождалось любое наше появление в универмаге, ресторане да и вообще везде, было совсем несложно убедить себя, что все отлично.

И вдруг… ужасное жжение у меня под носом. Нюхательные соли!

Вздрогнув, я резко дернулся, вскинул голову и… прямо у меня перед глазами снова была рожающая Герцогиня – ощущение было такое, словно ее гигантская «киска» с презрением взирает на меня.

– С вами все в порядке? – осведомился доктор Бруно.

– Да, доктор Бруно, все нормально, – я сделал глубокий вдох. – Просто при виде крови слегка закружилась голова. Сейчас плесну в лицо водой и приду в себя, – кое-как ворочая языком, невнятно пробормотал я. Извинившись, я кинулся в ванную, поспешно нюхнул кокса и бегом вернулся в родильную палату, чувствуя себя заново родившимся.

– Ну, все в порядке, – объявил я, радуясь, что язык у меня больше не заплетается. – Давай, Надин! Не сдавайся!

– Я с тобой после поговорю! – прорычала она.

И она начала тужиться – закричала, потом еще поднатужилась, скрипя зубами, и вдруг произошло чудо: ее влагалище расширилось до таких размеров, что туда смог бы протиснуться средних размеров «фольксваген», и хлоп! – появилась головка, к моему изумлению покрытая легким пушком влажных темных волос. Вслед за нею потоком хлынули воды, и через мгновение я увидел крошечное плечико. Доктор Бруно, отпихнув меня в сторону, ухватил тельце моего сына, легонько повернул его, и малыш выскользнул наружу.

– Уаааааааааа! – услышал я.

– Десять пальчиков на ногах, десять на руках! – улыбаясь до ушей, объявил доктор Бруно, положив новорожденного на живот Герцогини. – Имя ему уже придумали?

– Да, – с сияющим видом объявила Герцогиня. – Картер. Картер Джеймс Белфорт.

– Замечательное имя, – закивал доктор Бруно.

Доктор Бруно был настолько любезен, что великодушно забыл о моей позорной слабости и позволил мне перерезать пуповину. Смею надеяться, я неплохо справился. Видимо, этим я снова завоевал его доверие, потому что доктор, кашлянув, объявил: