Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Опустив глаза, я посмотрел на своего новорожденного сына и заплакал. Что с нами будет, если я потеряю Герцогиню? Как я смогу без ее помощи поднять двух детей? Ведь она для меня все. Даже хаос, который я называл жизнью, целиком и полностью зависел от нее, поскольку у Герцогини был дар все улаживать. Я глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки. Нужно было держаться – ради сына, ради Картера Джеймса Белфорта. Я вдруг поймал себя на том, что расхаживаю по комнате, машинально укачивая на руках малыша и умоляя Всевышнего спасти Герцогиню, вернуть ее мне живой и здоровой.

Не прошло и десяти минут, как вошел доктор Бруно. Улыбаясь во весь рот, он прямо с порога объявил:

– Ну, нам удалось удалить плаценту. Держу пари, вы никогда не догадаетесь, как.

– И как же? – спросил я, ухмыляясь, как последний дурак.

– Позвали одну из наших девушек-интернов, у которой ручки как у десятилетней девочки. Ей удалось ввести руку в матку вашей жены и аккуратно извлечь плаценту по частям. Настоящее чудо, Джордан. Благополучно извлечь плаценту удается крайне редко, и эта процедура очень опасна для роженицы. Но сейчас уже все позади. Поздравляю вас – скоро получите совершенно здоровую жену и совершенно здорового сына.

Так сказал мне на прощанье доктор Бруно, Король Сглаза.

Глава 31

Радости отцовства

На следующее утро мы с Чэндлер, уединившись в спальне, погрузились в жаркие дебаты. Говорил в основном я, а она сидела на полу, играя с разноцветными кубиками. Я пытался убедить ее, что прибавление, случившееся в нашем семействе, пойдет ей на пользу, что наша жизнь станет еще лучше, чем раньше.

Глядя на своего маленького ангела, я улыбнулся.

– Послушай, тыковка, у тебя такой очаровательный маленький братик, ты сразу его полюбишь. Только подумай, как тебе будет весело играть с ним, когда он немного подрастет. Ты ведь старшая, так что станешь им командовать. Здорово, верно?

Чэнни, оторвавшись от возведения какой-то сложной конструкции, снисходительно глянула на меня большими голубыми глазами, унаследованными ею от матери. От нее пахло чистотой и свежестью, словом, так, как и должно пахнуть от ребенка. Нашей дочери только-только стукнуло два – ее пышные волосы к этому времени приобрели густой оттенок каштана и стали мягкими, точно шелк. Теперь они спадали ниже плеч, слегка завиваясь на концах. Мне было достаточно увидеть ее, как на глаза наворачивались слезы.

– Послушай, тыковка, мы не можем оставить его в больнице: он ведь теперь часть нашей семьи. Картер – твой братик, и со временем вы станете лучшими друзьями.

– Это вряд ли, – она равнодушно пожала плечами.

– Ну, мне пора в больницу, тыковка. Помни, что мы с твоей мамой по-прежнему очень тебя любим. И у нас хватит любви для вас обоих.

– Знаю, – беспечно бросила она. – Ладно, привозите его домой. Все в порядке.

Впечатляет, подумал я. Этим «все в порядке» она дала понять, что не возражает против нового члена нашей семьи.