Секунду я размышлял над ее словами, и постель показалась мне вполне подходящим местом. По правде говоря, Герцогиня была не сильнее меня, просто она умело пользовалась разными рычагами давления, но в постели это не имело большого значения.
В постели я лег прямо на Герцогиню, завел руки под ее шею и стал страстно целовать в губы, жадно вбирая в себя всю ее, без остатка. В этот момент я любил ее так сильно, как просто не бывает.
А она, запустив пальцы в мои волосы, нежно перебирала их, ласково оттягивая назад.
– Что случилось, малыш? – тихо спросила она. – Зачем к нам приходил Дэннис?
Как же она отреагирует? Спокойно или гневно? И тут меня осенило: зачем ей вообще говорить об этом? Ну конечно, я просто подкуплю ее мать! Какая замечательная идея! Волк снова атакует! Сьюзен давно намекала, что ей нужна новая машина. Значит, завтра мы с ней поедем покупать новую машину, а потом я незаметно заведу речь о фальшивых показаниях за ее подписью:
«Послушай, Сюзанна, ты замечательно выглядишь в этом новом кабриолете. Кстати, не могла бы ты поставить вот на этой бумажке свою подпись? Да-да, вот тут, внизу. И еще здесь.
Что значит фраза «осведомлена о наказании за лжесвидетельство»? Ну, это просто такая юридическая формальность, не стоит даже обращать внимания. Просто поставь свою подпись… Хорошо-хорошо, если тебе вдруг все же предъявят обвинение, вот тогда все и обсудим… Ага, спасибо тебе большое!»
Потом я заставлю Сьюзен поклясться, что она сохранит все в тайне, и тогда мне останется только молиться, чтобы она не проболталась дочери.
Улыбнувшись своей прелестной Герцогине, я ответил:
– Ничего особенного. Дэннис будет аудитором у Стива Мэддена, вот мы и обсуждали кое-какие дела. Да бог с ним! Я хочу сказать тебе, что я так же сильно хочу еще одного ребенка, как и ты. Ты лучшая мать на свете, Надин, и лучшая жена. Я так счастлив быть твоим мужем!
– Ах, как это хорошо, как приятно, – сладким голосом пропела она. – Я тоже люблю тебя. Давай же скорей займемся любовью, милый!
Так мы и сделали.
Часть IV
Глава 30
Прибавление в семействе
15 августа 1995
(9 месяцами ранее)
– Ах ты, ублюдок! – вопила Герцогиня, распростертая на родильном столе Еврейской больницы Лонг-Айленда. – Твоих ведь рук дело! Наш сын вот-вот появится на свет, а ты стоишь, точно столб бесчувственный! Ну, я из тебя душу вытрясу, дай только со стола слезть!
Во сколько это случилось, в десять? Или в одиннадцать? Кто знает?
Как бы там ни было, именно в этот момент я вырубился – потерял сознание в самый разгар родов. Забавно, но я остался стоять, правда, согнулся практически вдвое, уронив голову между ее ляжками, которые в настоящий момент покоились на специальных подставках. Очнулся я, когда кто-то грубо потряс меня за плечо.
– С вами все в порядке? – Голос доктора Бруно донесся до меня как будто с другого конца света.