Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Ян взял конверт. Он был тяжелее предыдущего. Внутри, как он почувствовал, было несколько листов. Он вздохнул, вскрыл его. Действительно, внутри лежали три листа, исписанные с обеих сторон. Бумага была разной – один лист из блокнота, другой – оборотная сторона какого-то счета из тайской лавки, третий – просто клочок тонкой папиросной бумаги. Чернила тоже отличались – синие, черные, а на папиросной бумаге – карандаш, почти стершийся.

– Декабрь, – тихо сказал Ян, глядя на дату в углу первого листа. – Я был уже в Чиангмае. На севере Таиланда.

Он разложил листы перед собой в хронологическом порядке, как они лежали, и начал читать. Голос его был монотонным, но чем дальше, тем больше в него прокрадывалось что-то жесткое, почти ожесточенное.

– «Лера. Чиангмай. Горы здесь цвета запекшейся крови на рассвете и сизого дыма днем. Я живу в хижине на краю деревни. Днем работаю волонтером в местной школе – помогаю чинить мебель, что-то мастерить. Дети смеются над моим произношением, а я учусь у них не обращать внимания на то, что болит.

Я пытаюсь не думать о тебе. Это получается примерно так же хорошо, как пытаться не дышать. Ты проникаешь всюду. В запах дождя на листьях банана (ты любила дождь). В вкус слишком сладкого манго (ты его ненавидела). В тишину ночи, которую нарушает только стрекот цикад (а ты всегда засыпала под звуки города).

Я много работаю руками. Рубил бамбук сегодня. Ладони в волдырях. Это хорошо. Физическая боль проще. Она локализована. Ее можно увидеть, помазать зеленкой. А та боль… она разлита повсюду. Как туман. И от нее нет лекарства.

Иногда мне кажется, что я сбежал не от тебя, а от себя. От того парня, которым я был с тобой. Он казался мне таким… несостоявшимся. Недостаточно умным, недостаточно амбициозным, недостаточно… тем, кого ты заслуживаешь. Ты всегда смотрела вперед. На пятерки, на стажировки, на карьеру. А я смотрел по сторонам. Мне было интересно, как устроен этот вентиль в нашем общежитии или почему воробьи на площади дерутся именно так, а не иначе. Ты называла это «размазней». Помнишь? Ты сказала это однажды, когда я провалил тест по экономике, потому что просидел всю ночь, разбирая старый радиоприемник. «Ты талантливый, Ян, но ты размазня. У тебя нет стержня».

Возможно, ты была права. И мой отъезд – это попытка найти этот стержень. Или доказать тебе, что он есть. Хотя тебе уже все равно.

Я пишу это при свете керосиновой лампы. Москиты бьются о сетку. Жарко. А мне холодно. Все время холодно, с тех пор как я ушел.

Не знаю, зачем я это пишу. Наверное, просто чтобы не сойти с ума от одиночества. Или чтобы сохранить хоть какую-то связь с тобой, даже если это связь из односторонних, никогда не отправленных слов.

Ян.»

Он перевернул лист. Следующий был на обороте счета.