Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Мастерская Леры находилась в бывшем промышленном здании начала XX века, переоборудованном под лофты и арт-пространства. Ее помещение располагалось на третьем этаже, в конце длинного, слабо освещенного коридора с бетонным полом и кирпичными стенами, окрашенными в белый цвет, но все равно хранившими в порах память о заводской саже и машинном масле. Дверь в мастерскую была неприметной, металлической, с маленькой табличкой «Соколова Л. И. Реставрация и консервация предметов декоративно-прикладного искусства». Никаких украшений, только строгие буквы, выгравированные на латуни.

Войдя внутрь в назначенное время, Ян на мгновение застыл на пороге, пораженный. Это был не просто кабинет или рабочая комната. Это был храм тишины, порядка и хрупкости. Пространство было большим, с высокими потолками и огромными окнами в старинных чугунных рамах, через которые лился холодный, но яркий послеполуденный свет. Воздух был насыщен сложным букетом запахов: сладковатая пыль старых книг, резкий, чистый аромат скипидара и спирта, едва уловимая горечь лака, терпкость древесины и что-то еще – тонкая, почти духовная нота времени, законсервированного в предметах.

Вдоль стен стояли массивные дубовые столы, заставленные самыми разными объектами: тут была фарфоровая ваза с зияющей дырой в боку, рядом аккуратная пирамидка из осколков, помеченных крошечными цифрами. Дальше – потускневшая икона в окладе, с которого аккуратно, с помощью микроскопа и скальпеля, снимались слои потемневшей олифы и копоти. На отдельном стенде, под стеклянным колпаком, покоился парадный мундир какого-то вельможи екатерининской эпохи, на груди которого зияла прожженная табачным угольком дыра – предстояло невероятно сложное восстановление ткани. Повсюду стояли банки с кистями, пинцеты, лупы на гибких штативах, рулончики японской реставрационной бумаги, коробочки с пигментами. Все было безупречно чисто и организовано с военной точностью.

А в центре этого царства, у самого большого окна, стояла Лера. Она была в своем рабочем халате из небеленого хлопка, волосы убраны в строгий пучок. Она склонилась над чем-то маленьким, держа в руках пинцет и кисточку с одним волоском. Свет падал на ее руки и на объект работы, создавая почти религиозное освещение. Она не услышала, как он вошел, настолько была погружена в процесс. Ян не стал ее тревожить. Он осторожно закрыл дверь, снял пальто и повесил его на один из многочисленных крючков у входа, затем медленно, стараясь не создавать сквозняка и не задеть ничего, стал продвигаться вглубь помещения.