Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

– Потому что ты уже все решила! – Ян ударил ладонью по столу, но негромко, сдавленно. Чашки прыгнули и зазвенели. – Ты уже нарисовала в голове нашу ссору, мое униженное возвращение, наши слезы и примирение! А я не хотел играть по этому сценарию! Я хотел… я хотел честности! С собой в первую очередь!

Они тяжело дышали, глядя друг на друга через стол, как два боксера после первого раунда. Вокруг них сгустилась напряженная тишина, несколько человек за другими столиками украдкой поглядывали в их сторону. Их частная война вдруг стала публичной.

Лера первая отвела взгляд. Она смотрела на два письма, лежащие на столе – ее синее в клеточку и его белое. Два взгляда на одну и ту же катастрофу. И они были такими разными. Как будто они расстались с двумя разными людьми, а не друг с другом.

– Мы помним тот день по-разному, – констатировала она, и в ее голосе звучала невероятная усталость.

– Да, – коротко бросил Ян. – По-разному.

Он откинулся на спинку стула, провел руками по лицу. Когда он убрал руки, его лицо снова стало маской, но более усталой, потрепанной.

– И что теперь? – спросила Лера. – Читаем дальше? Ищем осколки?

Ян вздохнул, посмотрел на футляр.

– Осколки, да. В записке он написал, что они пронумерованы. Давай посмотрим на саму шкатулку.

Он осторожно открыл футляр. Разбитая красота снова предстала перед ними. При дневном свете кофейни перламутр переливался еще нежнее, а трещины и сколы выглядели еще более зловещими. Лера, как реставратор, не могла не приглядеться. Она наклонилась, стараясь не касаться предмета голыми руками.

– Дай-ка, – пробормотала она, и Ян молча подвинул футляр к ней.

Ее профессиональный взгляд сразу выхватил детали. Да, осколки, особенно крупные, лежали не хаотично. На обнаженных срезах дерева, там, где был виден торец, она различила крошечные, почти микроскопические цифры, нанесенные тушью. Очень аккуратно, тем же почерком, что и записка Антона. Цифра «1» была на том самом отколотом уголке, что лежал отдельно. Цифра «2» – на крупном фрагменте крышки. Они шли не по порядку расположения, а, видимо, по порядку «открытия».

– Здесь, – сказала она, указывая пальцем, не касаясь. – Видишь? Цифры. Он их подписал. Значит, порядок сборки не хаотичный. Он хочет, чтобы мы собирали в определенной последовательности.

– Соответствует порядку писем? – предположил Ян.

–Не знаю. Но он говорит: «Чтобы собрать шкатулку, нужно собрать смыслы». То есть, прочитав письмо, мы находим соответствующий осколок? – Лера задумалась. – Но как мы его найдем? Их же десятки.

– Может быть, в письмах есть подсказки? Или… – Ян взял тот уголок с цифрой «1». Он был легким, изящным, с фрагментом перламутрового узора в виде спирали. – Осколок номер один. «Начало конца», как он выразился. Может быть, это о том самом дне? О нашем последнем разговоре, который мы помним по-разному.

Лера посмотрела на осколок в его руке, затем на свои письмо, потом на его.