Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Ты спрашивала, зачем мне время. Я и сам не знал. Мне было тесно. Не с тобой. Со всем. С ожиданиями. С этим нашим «после», которое висело над нами, как готовый сценарий: диплом, свадьба, ипотека, дети, дача. Ты так красиво это рисовала. А я смотрел на этот рисунок и задыхался. Мне казалось, что если я сделаю еще один шаг в эту сторону, я перестану быть собой. Стану кем-то, кого ты хочешь видеть. А я не знал, кем я хочу быть. И не знал, как тебе это сказать, не ранив тебя.

Ты говорила, что я тебя «задушил» молчанием. А ты меня задушила… любовью? Нет, не любовью. Точностью. Уверенностью в нашем общем завтра. Я не был в нем уверен. Я не был уверен ни в чем.

В тот день, когда я уходил, ты сказала: «Если ты уйдешь сейчас, не возвращайся». Это была не просьба, это был ультиматум. И я… я просто вышел. Потому что если бы я остался, мне пришлось бы либо согласиться на твой сценарий, либо начать войну. А я не хотел ни того, ни другого. Я хотел… тишины. Пространства. Чтобы разобраться в своей голове.

Теперь у меня есть и пространство, и тишина. Их слишком много. Они гложут меня изнутри.

Я не звоню, потому что не знаю, что сказать. «Прости»? За что? За то, что я не такой, как ты хотела? «Я вернусь»? А я не знаю, вернусь ли. «Я люблю тебя»? Возможно. Но сейчас эта любовь – как сломанная кость, которая неправильно срослась. Она болит при каждом движении.

Я пишу это в дешевом хостеле, под вой мотоциклов и пьяные крики. И знаю, что не отправлю. Потому что боюсь твоего ответа. Боюсь, что ты подтвердишь мои худшие опасения: что я просто трус и эгоист.

Ян.»

Он закончил и бросил письмо на стол, как будто оно обожгло ему пальцы. Он сжал руки в кулаки, уставившись в окно. Мускулы на его челюсти напряглись, он с силой сглотнул. Лера смотрела на него, слушая эхо его слов в своей голове. «Задушила точностью». «Ультиматум». «Сломанная кость». Она никогда не думала об их отношениях в таких терминах. Для нее это была любовь, а потом – предательство и бегство. А для него – ловушка, тиски, из которых он вырвался, чтобы не задохнуться.

– Я… я никогда не говорила «не возвращайся», – тихо проговорила она. – Я сказала: «Если ты уйдешь сейчас, чтобы все обдумать, то давай не будем мучить друг друга звонками. Давай сделаем паузу. На неделю. Чтобы понять».

Ян резко обернулся к ней, его глаза сверкнули.

– Нет, Лера. Ты сказала именно так: «Если ты выйдешь за эту дверь сейчас, даже не пытайся возвращаться». Твои точные слова. Ты стояла в дверном проеме, бледная, вся дрожишь, и смотрела на меня так, будто я тебя предал. А я просто сказал, что мне нужно побыть одному, подумать.

– Ты сказал: «Мне нужно время. От нас. От всего этого». Это звучало как конец! – голос Леры снова начал повышаться, в нем зазвучали старые, знакомые ноты обиды. – А «пауза» – это было мое предложение! Ты его даже не обсуждал! Ты просто развернулся и ушел!