Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Его внимание привлекла дальняя стена. Она не была заставлена столами. На ней висели ряды неглубоких ящиков-витрин, подсвеченных изнутри мягким светом. За стеклом лежали предметы, уже прошедшие через руки Леры. Ян подошел ближе. Там была крошечная, не больше наперстка, фарфоровая чашечка с тончайшей позолотой, которая теперь сияла, как новая. Рядом – стальной клинок шпаги, на котором исчезли все следы ржавчины, и проступил изящный узор травления. Дальше – деревянная резная фигурка святого, у которой была восстановлена отломанная рука, причем новая часть была так искусно подогнана и тонирована, что лишь при очень внимательном рассмотрении можно было заметить границу. Каждый предмет был снабжен маленькой карточкой с датами, описанием работы. Это была не стена трофеев, а стена спасенных жизней. Каждая вещь здесь была вырвана у небытия, возвращена к красоте и целостности. Ян почувствовал странный укол – восхищения? зависти? Перед ним была жизнь, посвященная тому, чтобы возвращать прошлому форму и смысл. В то время как его собственная жизнь последние семь лет была посвящена чему-то прямо противоположному – движению вперед, забвению, наложению новых слоев опыта поверх старых, без попытки что-либо реставрировать.

– Ты пришел.

Голос Леры заставил его вздрогнуть. Он обернулся. Она стояла у своего стола, сняв увеличительные очки, которые сидели у нее на лбу, как диадема. Ее лицо было спокойным, профессиональным, но в глазах он уловил ту же напряженную настороженность, что и вчера в кофейне.

– Да. Дверь была открыта. Я не хотел мешать, – сказал он, делая шаг навстречу.

– Ничего. Я как раз закончила критическую фазу. Чуть не уронила челюсть египетской ушебти из-за дрожи в руках после вчерашнего. – В ее тоне прозвучала слабая попытка шутки, но получилось напряженно.

– Ушебти? – переспросил Ян, чтобы поддержать разговор.

– Погребальная фигурка. Глина. Около трех тысяч лет. Очень хрупкая. – Она кивнула в сторону стола, где на специальном мягком ложементе лежала темная фигурка в виде мумии. – Но не о ней речь. Садись. – Она указала на свободный стул у другого стола, чистого, предназначенного, видимо, для встреч.

Ян принес свой конверт и сел. Лера сняла халат, под которым оказались все те же простые черные брюки и темно-синий джемпер. Она села напротив, положив руки на стол. Они смотрели друг на друга через эту новую дистанцию, измеряемую теперь не годами, а метрами и воспоминаниями о вчерашних прочитанных словах.

– Ну что, – начала Лера после паузы. – Продолжаем нашу… игру?

– Похоже, выбора у нас нет, – Ян вынул из конверта футляр и стопку писем. Он положил их на стол. Бархат и бумага выглядели чужеродно, почти кощунственно в этом царстве отреставрированного порядка. – Кто сегодня начинает?

– Вчера начала я. Сегодня твоя очередь, – сказала Лера. Ее взгляд упал на стопку. Третий конверт сверху был другим – желтоватым, из плотной крафт-бумаги, с углами, уже истрепавшимися от времени. Почерк на нем был его, но еще более неровным, торопливым.