Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

– Это несправедливо, – голос Леры дрогнул. – Я любила тебя. Всего. И твои радиоприемники тоже. Просто… у нас были планы. Общие планы. А ты, казалось, о них забыл.

– Я о них не забыл. Я в них задыхался! – он резко повернулся к ней, и в его глазах наконец вспыхнул огонь, живой, не прикрытый маской. – Каждый наш разговор о будущем был как список обязательств. Диплом с отличием. Престижная работа. Ипотека в хорошем районе. Откладывать на машину. Потом на детей. Все было расписано, как по нотам. А я… я не был уверен, хочу ли я этого всего. Хочу ли я именно такой жизни. Мне нужно было время, чтобы понять. А ты интерпретировала это как слабость. Как отсутствие «стержня».

Лера молчала. Она смотрела на его лицо, искаженное старой болью, и впервые за многие годы попыталась увидеть ту ситуацию его глазами. Не как предательство, а как панику человека, которого загоняют в клетку, пусть даже клетку из любви и общих планов. Была ли она так же жестка? Так нетерпима? Возможно. Она была молода, напугана будущим и хотела гарантий. А он был молод и хотел свободы. Их любовь разбилась об этот простой, банальный, как все в мире, конфликт.

– Ладно, – наконец сказала она, отводя взгляд. – Мы поняли точку зрения друг друга. Семь лет спустя. Браво нам. А теперь что? Ищем осколок?

Ян вздохнул, снова овладев собой. Он потянулся к футляру и осторожно вынул шкатулку, вернее, то, что от нее осталось. Они оба наклонились над ней, как над картой сокровищ.

– В письме я говорил о стержне, о том, что его нет, – рассуждал Ян вслух. – И о том, что пытался его найти. Может, осколок как-то связан с этим? С поиском? С осью?

Лера, как реставратор, включила профессиональное внимание. Она взяла лупу на гибкой ножке и направила свет на осколки.

– Ищи цифры. Должен быть номер три, – сказала она.

Они начали методичный осмотр. Лера двигала лучом света по линиям трещин, по срезам дерева. Вскоре она обнаружила на одном из средних фрагментов боковой стенки, там, где был изображен фрагмент сложного переплетения ветвей, крошечную цифру «3», нанесенную тушью на торец. Осколок был не самым большим, но имел характерную, почти стреловидную форму.

– Вот, – указала она.

Ян аккуратно, пинцетом, который она ему протянула, извлек этот фрагмент. Они положили его на чистый лист белой бумаги. Перламутр на нем переливался молочно-голубым. Узор был частью чего-то большего – возможно, ствола дерева или колонны. Что-то вертикальное, осевое.

– Стержень, – тихо сказала Лера. – Или его отсутствие. Фрагмент чего-то цельного, что было разбито.

– «Начало конца» был первый осколок, – вспомнил Ян. – Вторым, наверное, было мое письмо из Бангкока, которое мы читали вчера, но осколок мы не искали. Нужно будет вернуться к нему. А этот… этот о трещине внутри. Еще до разрыва. В нас самих.