Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

– Нам нужно их забрать, – сказал он твердо. – И уничтожить. Сейчас же. Здесь. Он протянул руку к футляру, намереваясь схватить пачку писем. Но Лера, движимая внезапным, инстинктивным порывом, резко шагнула вперед и накрыла связку своей ладонью, не давая ему коснуться. – Нет! Ян остановился, его рука замерла в сантиметре от ее пальцев. Он удивленно посмотрел на нее. – Что значит «нет»? Ты хочешь оставить это? Читать? Ты понимаешь, что это? Это наши… наши внутренности, вывернутые наизнанку! Это не должно существовать! – Но оно существует! – выкрикнула Лера, и ее голос сорвался на высокой ноте. Она сама не понимала, почему защищает эти письма. Может быть, потому что они были частью ее, самой искренней и уязвимой частью, которую украли и которую теперь хотели уничтожить, не дав ей даже взглянуть. Или потому что в этой пачке лежала не только ее боль, но и его. И она отчаянно, безумно хотела знать, что он писал тогда. Что он чувствовал. – Антон сохранил их не просто так. Он оставил нам… оставил нам это в наследство. Мы не можем просто взять и сжечь. – Почему, черт возьми, не можем? – Ян повысил голос, и в нем впервые прозвучали живые, неконтролируемые эмоции – ярость и отчаяние. – Он не имел права! Он украл их! Это неприкосновенность частной жизни! Это… это извращение! – Возможно, – Лера тоже не сдерживалась, ее щеки горели. – Но он это сделал. И теперь они здесь. И они наши. И я хочу… я хочу знать, что в них. Последнюю фразу она произнесла уже почти шепотом, и в ее голосе прозвучала та самая уязвимость, которую она так старательно скрывала. Ян услышал это. Его гнев, казалось, немного схлынул, сменившись изумлением. Он отступил на шаг, опустил руку. – Ты хочешь прочесть мои письма? – спросил он тихо, и в его тоне было недоверие. – И ты мои, – парировала Лера, не отводя взгляда. Он задумался, его взгляд блуждал по ее лицу, затем снова упал на связку писем под ее ладонью. Он сжал кулаки, разжал. Борьба внутри него была видна невооруженным глазом. Любопытство против страха. Желание понять против ужаса быть понятым. Наконец, он выдохнул, и все напряжение, казалось, вышло из него, оставив лишь глубокую, беспросветную усталость. – Ладно, – прошептал он. – Ладно. Но не здесь. Не сейчас. Я не могу… я не могу это делать здесь. Лера медленно убрала руку с писем. Она кивнула. Ей тоже было нужно пространство, воздух, время, чтобы осмыслить этот шок. Они оба были на грани срыва. – Нам нужно забрать это все, – сказала она более спокойным, деловым тоном, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – И заполнить документы. А потом… потом решим. Ян молча кивнул. Он потянулся к футляру, но теперь его движения были осторожными, почти благоговейными. Он взял пачку писем, почувствовав ее вес. Она была тяжелее, чем можно было предположить. Стопка была толстой. Сколько их там? Десятки? Он не стал разглядывать, а просто положил обратно в футляр, рядом с разбитой шкатулкой. Затем он закрыл крышку и защелкнул застежки. Звук щелчка прозвучал как точка в этом невероятном акте.