Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Он нажал зеленую кнопку на панели у двери. Запоры снова зашевелились, и дверь бесшумно отъехала. В проеме стоял все тот же сотрудник, бесстрастный, как часовой. – Завершили? – спросил он. – Да, – ответил Ян. – Мы готовы заполнить документы на изъятие. Они вышли из предбанника, и дверь закрылась за ними, навсегда запечатав ту тишину и тот шок, которые они там пережили. Процедура оформления прошла как в тумане. Они подписывали бумаги, ставили отпечатки пальцев, получили на руки акт приема-передачи, где значилось: «1) Шкатулка деревянная, инкрустированная перламутром и слоновой костью, поврежденная. 2) Рукописные материалы (письма) в количестве одной пачки». Все было обезличено, формально. Никто не знал, какая буря скрывается за этими строчками. Наконец, им выдали большой, прочный конверт из крафтовой бумаги с банковской печатью, куда поместились и футляр, и все документы. Конверт был тяжелым, весом в несколько килограммов. Ян взял его, не глядя на Леру. – Я могу отнести, – сказал он. – У меня есть место в отеле. Мы можем… мы можем встретиться завтра. Обсудить. Лера кивнула. Она не могла больше говорить. Она чувствовала себя абсолютно опустошенной, вывернутой наизнанку. Они молча поднялись на лифте, молча прошли через вестибюль, молча получили свои телефоны. У выхода они на мгновение задержались. Дождь все еще лил, но теперь он казался не угрозой, а очищением. – Завтра, – сказал Ян, глядя куда-то мимо нее. – Я пришлю адрес. Кофейня. В полдень. – Хорошо, – ответила Лера. Он кивнул, натянул капюшон на голову и шагнул в дождь, неся под мышкой тот конверт, в котором лежали осколки их прошлого. Лера смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом. Затем она надела капюшон своего пальто и пошла в другую сторону. Дождь струился по ее лицу, смешиваясь со слезами, которые, наконец, вырвались наружу. Тихими, горькими, бесконечными. Она шла, не видя дороги, и в голове у нее звучала только одна мысль: завтра они будут читать письма. Завтра они заглянут в самое сердце той боли, которую оба так тщательно хоронили. И она не знала, выживет ли кто-нибудь из них после этого. Утро после вскрытия сейфа выдалось хмурым, но дождь, наконец, прекратился, оставив после себя город, отмытый до скрипа. Воздух был холодным, прозрачным и колючим, как осколки стекла. Лера почти не спала. После той встречи у банка она вернулась в свою квартиру, тихую, стерильно чистую, наполненную лишь запахом древесного лака, скипидара и тишины. Она поставила тяжелый портфель на консоль в прихожей, но не могла заставить себя раздеться. Просто стояла, опершись лбом о прохладное зеркало, чувствувая, как в висках стучит кровь, а в ушах – оглушительный звон того шока, который она пережила несколько часов назад. Мысли путались, набегая друг на друга, как волны во время шторма. Письма. Ее письма. Его письма. Антон. Предательство? Или какая-то извращенная забота? Она пыталась вспомнить те дни, недели, месяцы после разрыва. Свою опустошенность, свою ярость, свое отчаяние.