Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Да. Того самого. С кольцом, на колене, вся эта глупая, прекрасная мишура. Я ждала его уже почти год до нашего… до нашего конца. Я ловила себя на том, что рассматриваю витрины ювелирных магазинов. Прикидывала, какое кольцо могло бы мне понравиться. Представляла, как ты его даришь. Где, когда. У нас была своя скамейка в парке у пруда с утками. Я думала, что это будет там. Весной. Как раз сейчас, в марте, когда все цветет.

Я даже намекала. Помнишь, мы как-то смотрели старый фильм про свадьбу, и я сказала, что традиционные торты – это скучно, а я хотела бы торт в виде чего-нибудь странного, в виде радиоприемника или старого глобуса? Ты посмеялся и сказал: «С тобой никогда не соскучишься». А я подумала: «Вот, он уже представляет нашу свадьбу».

Какая же я была дура. Какая наивная, слепая, эгоцентричная дура.

Я вложила в тебя, в наши отношения, весь смысл своей жизни. Сделала их проектом, главным проектом. А ты… ты был просто живым человеком. Со своими страхами, своими сомнениями, своим правом не хотеть того же, чего хочу я. И когда ты это право предъявил, я восприняла это не как честность, а как предательство. Предательство моего проекта, моей сказки.

Я не виню тебя сейчас. Понимаешь? В этом письме нет обвинений. Есть только констатация факта: мы хоразного разного. Я – стабильности, определенности, движения по плану. Ты – свободы, простора для маневра, возможности ошибаться и менять решения.

И самое ужасное, что я до сих пор не знаю, можно ли это совместить. Возможно, некоторые люди просто не созданы для совместного пути. Их дороги какое-то время идут параллельно, а потом расходятся. Навсегда.

Я отпускаю тебя. Пишу эти слова и плачу, но это слезы не обиды, а смирения. Я отпускаю того Яна, которого любила, и ту Леру, которая его любила. Они останутся там, в прошлом. А я… я пойду дальше. Попробую построить жизнь, в которой не будет такого грандиозного, всепоглощающего проекта под названием «Любовь». Может быть, я научусь любить по-другому. Меньше, но свободнее. Или просто научусь жить одной, без этой постоянной оглядки на кого-то.

Я надеюсь, что у тебя все будет хорошо. Что ты найдешь свою свободу, наполненную смыслом. Что однажды ты встретишь кого-то, кто не будет пытаться втиснуть тебя в рамки своих ожиданий, а будет просто радоваться тому, какой ты есть.

А я… я, наверное, еще долго буду бояться снова кого-то полюбить. Чтобы не повторить тех же ошибок. Чтобы не начать снова строить планы, чертить графики, требовать гарантий.

Это мое последнее письмо тебе. Дальше – только тишина и работа по восстановлению самой себя. Кирпичик за кирпичиком. Осколок за осколком.

Будь счастлив, где бы ты ни был.

Лера.»

Она закончила и опустила листок на стол. Слез не было. Они, казалось, высохли за те семь лет, что она носила это признание в себе. Но внутри все сжалось в ледяной, тяжелый ком. Она не смотрела на Яна. Боялась увидеть в его глазах жалость, неловкость, раздражение или, что было бы хуже всего, равнодушие.