Чтение книги: Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

Я нервно сглатываю, но выдавливаю из себя улыбку в надежде, что он не заметит, насколько я взволнован. Только бы он не стал излишне любопытствовать.

Но это не про Ганке.

– Я знаю, что обещал не наседать, но я все никак не пойму… Когда ты пробрался в комнату, ты сказал, что под пожарной лестницей стоял мусорный контейнер. Но… у нас ведь не ставят баки под наружными пожарными лестницами. Это запрещено муниципальными законами.

– Может, бездомный подвинул? – спрашиваю я, для убедительности пожимая плечами. – Знаешь Эрла? Он как раз живет в переулке, и мы договаривались не сдавать его охраннику. Я все уговаривал его обратиться в П.И.Р. Может, он и подвинул. Я понятия не имею, как там оказался мусорный контейнер, но залезать было удобно.

– Удобнее, чем позвонить мне?

– Ты как-то проспал учебную пожарную тревогу, а никто в общежитии такое не проспит. Я бы тебя не разбудил ни за что, ты же знаешь.

Ганке улыбается и кивает. Кажется, хотя бы временно удалось усмирить его любопытство. Но вдруг он хмурит брови и спрашивает:

– Но ведь можно было…

Его перебивает звонок, и мы оба поворачиваемся к двойным дверям Академии, через которые, поднявшись по ступенькам, спешат в здание несколько учеников. Мы с Ганке одновременно вздыхаем, он – потому что не получит сейчас ответа на вопрос, я – потому что мне пока не придется отвечать. Да, он обещал попытаться не наседать, но, видимо, попытки провалились. Видимо, терпеть неведение для него совершенно невыносимо. Он не может оставить вопросы без ответа. Жаль, очень хотелось бы, чтобы он смог хотя бы раз.

– Первая биология, – говорю я, обеими руками хватаясь за спасительный повод сменить тему. – Лети как ветер, и пусть тебе достанется лучшая парта!

– На уроках мистера О’Флэнигана лучшая парта – любая дальше четвертого ряда! – выкрикивает он откуда-то сзади, когда мы взбегаем по ступеням к дверям.

– Почему? – приходится спросить мне. Новый семестр, новый учитель. Я понятия не имею, кто этот мистер О’Флэниган и почему на его занятиях все стремятся сесть подальше, но я уверен, что Ганке уже начитался отзывов на каком-нибудь надежном ресурсе. И я уверен: его источники не подведут.

– Ряды с первого по третий – в зоне поражения, – сообщает Ганке.

Представляю себе, что он имеет в виду, и содрогаюсь. Мы бежим через главный холл, добираемся до кабинетов в восточном крыле, находим двести второй и, влетев туда, видим три пустых ряда и всего два свободных места в четвертом. Я занимаю ближайшее место в этом условно первом ряду, Ганке следует за мной.

Мы успеваем сесть за парту как раз перед вторым звонком, и нам очень везет: тремя секундами позже заходят еще трое и получают выговор за опоздание, да еще и вынуждены сесть в «зоне поражения». Один из них шепчет другому: «Ну что за черт!» – на испанском, и я его понимаю. Мне остается только улыбнуться.

Очень скоро я кое-что выясняю: кем бы ни был этот мистер О’Флэниган, в игры с нами он играть не будет.