– Вы не поверите, – сказала она тихо, – но я только что увидела странный артефакт в контрольной группе клеток карциномы лёгкого. Клетки, которые должны были погибнуть от цисплатина… часть из них не просто выжила. Они… дифференцировались. Превратились в нечто, напоминающее клетки хрящевой ткани. Без нашего воздействия.
Лёд пробежал по спине Финча. Спонтанная, стресс-индуцированная дифференцировка. Ещё один намёк на латентную, спящую программу внутри рака.
– Это не артефакт, – сказал он. – Это эхо. Эхо того же явления.
Они стояли, образуя маленький, изолированный островок в шумном офисном пространстве без стен, три изгнанных алхимика, держащих в руках осколки философского камня, который вместо золота порождал чудовищ. Им нужны были доказательства. Новые данные. Но как их получить без доступа к оборудованию?
Ответ пришёл с неожиданной стороны.
На следующей неделе в «Атлант» с ознакомительным визитом прибыла делегация из Швейцарского института биоинформатики. Среди них была доктор Софи Лоран, нейробиолог и специалист по эволюционной медицине, женщина с пронзительным взглядом и репутацией блестящего иконоборца. Она читала лекцию об эволюционных корнях нейродегенеративных заболеваний. Финч, движимый смутным импульсом, пришёл на её выступление.
Лоран говорила о «эволюционном бремени» – древних генах и программах, которые, будучи полезными на заре развития вида, становятся уязвимостями в современном организме. Она упомянула, вскользь, о теориях, что некоторые формы рака могут быть атавистической попыткой ткани вернуться к состоянию бессмертной, быстро делящейся пролиферации, характерной для зародыша или простейших колониальных организмов.
После лекции Финч, набравшись смелости, подошёл к ней.
– Доктор Лоран, ваша идея об атавизме… что если бы существовал способ насильно углубить эту регрессию? Заставить рак регрессировать не просто в эмбриональное состояние, а дальше, в нечто совершенно нежизнеспособное в условиях организма?
Лоран изучающе посмотрела на него, потом её взгляд скользнул по его бейджу.
– Доктор Финч… я слышала о вашем… неудачном эксперименте. В научных кругах ходят слухи. – Она помолчала. – Ответ на ваш вопрос: теоретически, это было бы самым радикальным методом лечения. Не убить, а заставить эволюционировать в тупиковую форму. Но контролировать такой процесс… Это все равно что вызвать лавину, чтобы очистить склон от камней. Очень рискованно.
– А если бы у вас были данные о такой «лавине»? – тихо спросил Финч. – Данные, показывающие точку, где её можно инициировать, и, возможно, точку, где её можно перенаправить?
Глаза Лоран сузились. Она поняла намёк.
– Такие данные были бы бесценны. И крайне опасны. Их публикация вызвала бы этическую бурю и, вероятно, запрет на целое направление исследований. – Она достала визитку, написала что-то на обороте. – Я улетаю послезавтра. Мой частный сервер. Зашифрованное соединение. Если у вас есть что показать… покажите. Из научного интереса.