Чтение книги: Голос, спрятанный в молчании

— Нет! Я не пойду! — выкрикнула я, сама испугавшись собственного тона. Повысить голос на родителей — впервые в жизни. Сам звук моего голоса испугал меня больше, чем угроза отца.

Отец поднялся. Его тень полностью поглотила меня.

— Для меня, Фет, это крайне важный ужин. Возможность завязать деловые знакомства. Их семья — значимые фигуры в нашем кругу. А нас пригласили как семью.

Он взял газету, сложенную на кресле, и направился в спальню, отрезая любое дальнейшее обсуждение.

Мама подошла и обняла меня, но в её объятиях я почувствовала лишь смирение.

— Папа прав, милая. Мы ведь семья. Мы должны быть вместе. — Она поцеловала меня в макушку. — Пойду, прилягу. Голова что-то болит.

Я лишь слабо улыбнулась в ответ. Ужин так ужин. Единственное, что хоть как-то утешало: среди множества глаз «мистер Совершенство» будет вынужден соблюдать этикет...

Утро девятнадцатого декабря, субботнее, не задалось с самого начала. Я разбила тарелку, хотя папа шутил, что это к счастью. Даже Одетт укатила со своим юристом куда-то гулять по городу. А мне так нужен был хотя бы час её поддержки по телефону. Потом началось сумасшедшее обсуждение платья. Мама настаивала на бежевом платье в пол, папе нравилось атласное чёрное, но я выбрала серое с блёстками.

Я достала из шкафа свою самую роскошную вещь — платье которое Одетт со своим фирменным смехом вручила мне на восемнадцатилетие со словами:

Тогда это казалось шуткой. Теперь же его тяжесть, расшитое жемчугом и бисером, ощущалась как доспехи. Каждая бусина была каплей уверенности, которая мне так была нужна. Одетт явно знала, что мне дарить.

Я не стала делать макияж. Это же не смотрины. Буду в их изящной упаковке, но со своим лицом.

До особняка в мы ехали целый час. Все шестьдесят минут я пересчитывала бисер на своём платье. Делала вид, что слушаю папины деловые рассказы и мамин смех, но тревога и волнение поглаживали меня по голове. Хотелось открыть дверь и наполнить салон холодным воздухом. И сбежать. Но подвести папу я не могла. Он прав, для него это хороший шанс выбраться из середины и стать успешнее.

Наконец, мы миновали тёмный лес, и машина подкатила к чёрным кованым воротам. За ними, в глубине ухоженного парка, стоял большой, освещённый, надменный особняк. А внутри меня ждала встреча... .

Двое мужчин в смокингах открыли мне дверь и протянули руку. Я вышла. Если на его вечеринке гремела музыка, то здесь царила почти звенящая тишина.

Папа с мамой пошли вперёд, а я шла рядом, гордо выпрямив спину. В этом платье нельзя было быть простушкой.

Большой просторный холл в дубовых оттенках наполнял аромат роз. Их было много. Посредине, между двух пролётов лестницы, стояла высокая ёлка. На ней висели десятки мелких фарфоровых балерин. Пуанты, па, бантики. Я даже не заметила, что родители скрылись в соседней гостиной. Я продолжала смотреть на фигурки, толкнула пальцем ту, где три балерины держались за руки, и они закружились, переливаясь в свете люстры.