Чтение книги: Голос, спрятанный в молчании

С этими словами он резко развернулся и двинулся прочь, растворяясь в компании других парней. А я застыла на месте, чувствуя, как подкашиваются ноги и мир вокруг теряет свои очертания. Я смотрела ему вслед, но в этот раз в моем сознании не было бушующих волн. Я смотрела на неприступную, равнодушную скалу.

Вечеринка набирала обороты. Дилан, кажется, уже забыл о моём существовании, сосредоточившись на высокой брюнетке в облегающем платье с зебровым принтом. Её красота была отточенной, словно для глянцевой обложки: жемчужные бусы, идеальная улыбка. Она была истинной леди, олицетворением всего, чего, как мне казалось, у меня нет. Она непринуждённо касалась его руки, и он отвечал ей той же лёгкой, привычной фамильярностью, от которой у меня сжималось сердце.

А я, чтобы не казаться совсем уж потерянной, делала вид, что внимательно слушаю Люка, младшего брата Дилана. Его болтовня о группе , перемежающаяся слащавыми комплиментами, которые он сыпал без разбора, уже успела меня измотать.

Одетт, кажется, всерьёз увлеклась Бернардом — он, к моему облегчению, казался милым, совсем не заносчивым и, что было настоящей редкостью в этой блистательной компании, умел слушать. И это хоть как-то меня радовало.

Но я была измотана. Устала от приклеенной улыбки, от бесконечных, пустых разговоров о показах мод и курортах, которые были для меня лишь абстракциями. Единственным желанием было оказаться дома, в тишине моей комнаты, ведь завтра меня ждал семинар по . Горькая ирония, словно тяжёлый плащ, давила на плечи: я разбирала глубочайшую трагедию женской доли, а на деле не могла решить куда более простую, до смешного примитивную задачу — просто вручить этот дурацкий подарок...

Мой взгляд скользил за Диланом, который легко переходил от одной группы к другой. Он стоял с девушкой, улыбался. Собрав волю в кулак, я, медленно, но решительно, сделала шаг в их направлении.

— Дилан, я хотела...

Он повернулся. Его взгляд скользнул по мне, и я увидела в нём лишь ту холодную вежливость, которая отталкивает сильнее любого хамства.

— Извини, но меня ждут, — бросил он механическим голосом и тут же растворился в гуще толпы, оставив меня одну, с невысказанными словами, пылающим лицом и ненужным подарком.

Я стояла, словно пригвождённая к полу, посреди этого роскошного, безразличного мне безумия, сжимая подарок. Чувствовала себя до абсурда нелепой и никчёмной. Терпение окончательно лопнуло. .

С почти отчаянной скоростью я рванула к Одетт и Бернарду, словно пытаясь убежать от самой себя.

— Извините, что прерываю, — выдавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я… я очень хочу домой.

Одетт взглянула на электронные часы на камине.

— У нас ещё есть час. Папа скоро приедет.

— Могу подбросить, — предложил Бернард.

— Ты же пил? — удивилась Одетт.

— Всего один бокал.

— Буду очень благодарна, — выдохнула я облегчённо. Спасение было так близко.