Чтение книги: Проклятие русалки. Бессмертный

Не раздумывая — не потому что был храбрецом, а потому что в груди вдруг защемило странным, необъяснимым предчувствием — Адам поднял весло и погрёб на звук. «Чайка» двигалась тяжело, набирая воду в трюм, но он работал веслом с яростью, заставляя утлое судёнышко резать волну. Через пару минут из-за полосы тумана показалась вторая лодка, побольше, с надстройкой для хранения улова. В ней стояли двое: Барроуз с горпуном в руке и его вечный спутник Соломон Прайс, низколобый, похожий на разъярённого моржа. Между ними на дне лодки что-то билось, и ни сетью, ни рыбой это не было.

Адам подплыл ближе, бросил весло и перегнулся через борт. Увиденное заставило его дар речи потерять на целую минуту.

В сетях, спутанная, запутавшаяся ещё сильней от собственных конвульсий, лежала русалка.

Он слышал о них раньше. Все слышали. Старики в таверне рассказывали, понизив голоса: сирены, что затягивают мужчин под воду; духи погибших дев, не обрётших покоя; морские змеи, принявшие людской облик. Адам считал это пьяными байками, способом скоротать зимний вечер. Но сейчас он видел её — и вера и неверие рухнули, как два карточных домика.

Русалка была прекрасна той красотой, которую трудно вынести человеку. Бледная кожа отливала голубизной, как если бы под ней текла не кровь, а ледяная родниковая вода. Волосы — тёмные, длинные, спутанные — облепили плечи и обнажённую грудь. Грудь, которую Адам заметил прежде, чем успел отвернуться, и краска стыда залила его лицо до корней волос. Он рывком повернул голову, уставился на планшир своей лодки и задышал часто, как загнанный зверь.

Никогда. Ни разу в жизни он не видел женскую грудь. В Грей-Харбор не было публичных домов, а хорошие девушки не раздеваются даже перед мужьями без темноты. И вот — такая нагота, без стыда, без прикрытия, выставленная солнцу и ветру, как блюдо на ярмарке.

— Адам Хилл! — проревел Барроуз. Его лицо, изрезанное оспой, раскраснелось от возбуждения. — Убирайся прочь, это наша добыча!

— Что вы делаете? — услышал Адам свой голос со стороны — глухим, чужим. — Отпустите её.

Соломон Прайс засмеялся, обнажив кривые тёмные зубы.

— Отпустить? Ты рехнулся, парень? В городе за такую тварь дадут столько, что мы оба до конца дней не будем работать. Она — наш неожиданный клад.

Русалка дёрнулась в сетях, и Адам увидел её хвост. Чешуя переливалась — не золотом и не зеленью по отдельности, а всем сразу, как радужная плёнка на луже масла. Огромный, мощный хвост, который бил по днищу лодки, оставляя вмятины. Но на изгибе, ближе к плавнику, темнела рваная рана. Из неё сочилась кровь — чёрная в тени, алая на свету.

— Она ранена, — сказал Адам. Внутри него поднималось что-то горячее, незнакомое: не гнев и не жалость, а холодная решимость, какая бывает перед штормом. — Вы её поранили.