Чтение книги: Утонувший великан

Со скучающим видом Милдред кивнула. Крупная, инертная женщина, она, по-видимому, была бы вполне довольна просто посидеть на солнышке и почитать книжку. Однако она-то и предложила поехать на пляж и в качестве исключения удержалась от обычного ворчания, когда они попали в первую большую пробку и были вынуждены покинуть машину и пройти две оставшихся мили пешком. Пелхэм десять лет не видел, чтобы она так ходила.

– Странно, – сказала она. – Но сегодня не особенно и жарко.

– Не думаю. – он собирался было продолжить, но внезапно вскочил и через парапет террасы стал всматриваться в пляж. Посередине его, параллельно набережной, по стихийно образовавшемуся проходу бесконечной цепью двигались люди, протискиваясь мимо друг друга с бутылками кока-колы, лосьоном и мороженым.

– В чем дело, Роджер?

– Да, ничего… Мне почудилось, будто я увидел Шеррингтона.

Пелхэм осматривал пляж, не обнаруживая там больше никого похожего.

– Вечно тебе мерещится Шеррингтон. Только сегодня это уже четвертый раз. Перестань волноваться.

– Я и не волнуюсь. Не уверен, конечно, но мне показалось, что в тот момент я видел Шеррингтона.

Неохотно Пелхэм снова сел, понемножку пододвигая стул к парапету. Несмотря на то, что он пребывал в состоянии вялости и праздной скуки, неопределенное, однако вполне отчетливое ощущение беспокойства владело им весь день. Каким-то образом оно было связано с пребыванием Шеррингтона на пляже, и эта тревога постепенно возрастала. Вероятность того, что Шеррингтон, его коллега в университете по факультету физиологии, действительно выбрал эту часть пляжа, была ничтожна. Пелхэм не понимал, почему, собственно, был убежден, что Шеррингтон тут. Возможно, эти обманчивые видения – тем более невероятные ввиду черной бороды, сурового, с высоким лбом лица и сутулой, при длинных ногах, фигуры Шеррингтона – были попросту продолжением внутреннего напряжения и его странной зависимости от коллеги.

Ощущение беспокойства было свойственно не одному Пелхэму. Хотя Милдред и не поддавалась ему, большинство людей на пляже, как видно, разделяло настроения Пелхэма. С течением времени безликий общий гомон уступил место обрывкам вдруг завязывавшихся отдельных разговоров. Временами гул вообще прекращался, и огромная толпа, словно несметное сборище фанатов, ожидающих начала какого-то надолго задержанного концерта, привстав, садилась, нетерпеливо ерзая на месте. Пелхэму, со своего поста ведущему чуткий надзор за пляжем, сигналом таких приливов беспокойной активности, когда все люди огромным, во всю длину пляжа валом подавались вперед, служил металлический блеск тысяч портативных приемников. Извиваясь и сверкая, блеск напоминал ему волну на экране осциллографа. Каждый раз во время очередного «приступа», повторявшегося примерно с промежутком в полчаса, толпа, казалось, пододвигалась чуточку ближе к морю.