Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Конечно же, Гвинн и Джанет остались со мной, и мы ни разу не припомнили им того, что они больше чем кто-либо (если не считать Герцогиню) потакали моим привычкам. Иногда легче просто похоронить прошлое, тем более что Джанет по этой части была экспертом, да и у Гвинн, как у всех южан, это было в крови. Так или иначе, я любил их обеих и знал, что они любили меня. Правда жизни заключается в том, что наркомания – очень хитрая болезнь, и чем глубже ты в ней вязнешь, тем больше у тебя отключается здравый смысл, особенно если ты участник шоу «Богатые и никчемные».

И если уж говорить о потакании, то больше всех в этом преуспела сама Герцогиня Бэй-Риджская. Но, думаю, в конце концов она свою вину искупила, так? Она первая стала сопротивляться моей болезни, она единственная любила меня настолько, что у нее хватило сил поставить мне ультиматум, стукнуть кулаком по столу и сказать: «Хватит!»

Но когда миновала первая годовщина моей трезвости, я начал замечать в ней перемены. Иногда, когда она не знала, что я на нее смотрю, я глядел на ее восхитительное лицо и замечал отсутствующий взгляд, какую-то замкнутость, припорошенную толикой печали. Я часто задавался вопросом, о чем она думает в эти минуты? Сколько невысказанных обид накопилось в ее душе – не только за ту отвратительную сцену на лестнице, но за все вообще – за мои измены, дебоширство, за то, что я засыпал в ресторанах, за все эти дикие перепады настроения, что всегда идут рука об руку с наркозависимостью?

Я спросил Джорджа, что у нее на уме и могу ли я хоть что-нибудь с этим поделать? С оттенком грусти в голосе он ответил, что испытания еще не закончились. Немыслимо, чтобы мы с Надин прошли через такое и просто махнули на прошлое рукой. За все эти годы он никогда не слышал ни о чем подобном; наши с Герцогиней отношения просто побили все рекорды неблагополучия. Джордж сравнил Надин с Везувием – спящий вулкан однажды непременно проснется. Но когда начнется извержение и какой силы оно будет, никто не знает. Может быть, нам сходить к семейному психологу? Но мы не пошли. Вместо этого мы решили не будить лихо и просто жить дальше.

Иногда я заставал Герцогиню в слезах – она сидела в одиночестве среди разбросанной детской одежды и рыдала. Когда я спрашивал, что случилось, она говорила, что не может понять, почему все это произошло с нами. Почему я отвернулся от нее и потерялся в наркотиках? Почему так мучил ее все эти годы? И почему теперь стал таким хорошим мужем? В какой-то степени, говорила она, от этого только хуже, потому что с каждой минутой счастья, которую я готов был дать ей сейчас, она все сильнее горевала, что столько лет прожила совсем иначе. Но потом мы занимались любовью, и все, казалось, налаживалось – до тех пор, пока я снова не заставал ее в слезах.