Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Увы, записаться к нему на прием можно было только через три месяца, однако эти три месяца чудесным образом сократились до одного дня – как только доктору Голенко сообщили, что некий мистер Белфорт собирается пожертвовать отделению детской кардиологии кругленькую сумму в 50 тысяч. Итак, на пятый день своей жизни Картер снова оказался на смотровом столе, только в этот раз его окружала толпа докторов и сестер, наперебой восхищавшимися его ресницами, – слава всевышнему, минут через пятнадцать медики все же занялись наконец делом.

Мы с Герцогиней молча стояли в сторонке, глядя, как команда докторов готовит к работе какой-то суперсовременный и супернавороченный медицинский агрегат – чтобы, как я понял, поглубже заглянуть Картеру прямо в сердце и рассмотреть его гораздо лучше, чем это можно было сделать с помощью обычного эхокардиографа. Доктор Голенко оказался высоким, худощавым, слегка лысеющим человеком с очень добрым лицом. Я рассеянно оглядел комнату… и с удивлением обнаружил, что в палату набилось как минимум девять взрослых в белых халатах. Они взирали на моего сына с таким восторженным благоговением, словно на бесценное сокровище (ну да, так оно и было). Потом я скосил глаза на Герцогиню, по привычке кусавшую губы. Она вытянула шею, явно стараясь ничего не пропустить, и я вдруг подумал, неужели она сейчас думает о том же, о чем и я, а именно: Какое же счастье, что мы богаты! Потому что если кто и мог спасти нашего сына, то только эти люди.

Обменявшись несколькими фразами на том суахили, на котором обычно разговаривают между собой врачи, доктор Голенко с улыбкой обернулся к нам.

– У меня для вас хорошая новость. С вашим сыном все будет в порядке. Дефект перегородки почти устранен, поскольку градиент давления минимизировал ретроградный кровоток между…

Закончить ему не удалось, поскольку в этот момент Герцогиня налетела на него, словно смерч. Все, кто присутствовал при этой сцене, разразились хохотом, глядя, как моя жена, подпрыгнув, повисла на шее почтенного доктора и принялась бурно его тискать.

– Вот бы все мамочки моих пациентов радовались, как она! – окружающие снова захохотали. Пунцовый доктор Голенко беспомощно оглянулся на меня.

Какой же это был счастливый миг! Господь в неизреченной милости своей оставил в сердце моего сына еще одну дыру, чтобы компенсировать первую, но к тому времени, как Картеру стукнет пять, уверил нас доктор Голенко, от них обеих не останется и следа.

На обратном пути, сидя в лимузине, мы с Герцогиней сияли, как новенькие доллары. Картер в своей переноске лежал между нами, а Рокко сидел впереди рядом с Джорджем.

– Проблема в том, что я теперь превращусь в параноика, – вздохнула вдруг Герцогиня. – Даже не знаю, смогу ли я обращаться с ним так, как в свое время с Чэндлер. Она была такой крепкой, здоровенькой… мне и в голову не приходило о чем-то волноваться.

Я поцеловал ее в щеку.

– Не беспокойся, дорогая. Через пару дней все придет в норму. Вот увидишь.