Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Моя мать была в своем репертуаре – святая женщина, она суетилась возле нас с Герцогиней, а в промежутках возносила за здоровье Картера еврейские молитвы. Сьюзен, анархистка в душе, предположила, что причиной порока сердца у Картера вполне мог стать правительственный заговор и доктора в больнице наверняка приложили к этому руку. На вопрос, зачем им это, она затруднилась ответить.

Мы объяснили Чэндлер, что ее братишка очень болен, – на что она ответила, что уже успела его полюбить и что она рада, что мы решили забрать его из больницы. После чего принялась невозмутимо играть в свои кубики. Гвинн и Джанет также выразили готовность заступить на дежурство – правда, перед этим обе чуть ли не шесть часов подряд бились в истерике. Да что там они – даже Салли, моя нежно любимая шоколадная лабрадорша, добровольно взяла на себя обязанности сиделки – устроилась у изголовья кроватки Картера и покидала его только чтобы выбежать в сад или поесть, да и то ненадолго. В отличие от нее, Рокки, псу Герцогини, зловредному маленькому ублюдку, явно было наплевать на Картера. С безмятежным видом он продолжал отравлять существование всех и каждого в доме – беспрестанно и без всякой причины лаял, таскал у Салли еду из миски, пока та дежурила возле Картера, молясь за его здоровье вместе со всеми, как и положено хорошей собаке.

Однако больше всех меня разочаровала Руби, детская медсестра, которую нам так расхваливали в агентстве по найму, одном из тех, что подыскивают ямайских сиделок для богатых семей. Проблемы начались в тот самый день, когда Ночной Рокко привез ее сюда, – ему вдруг показалось, что от нее пахнет спиртным. Дождавшись, когда она распакует чемодан, он счел нужным обыскать ее комнату. Через пятнадцать минут, затолкав ее обратно в машину, он отвез ее обратно, и с тех пор мы ничего о ней не слышали. Единственный плюс всей этой истории заключался в том, что мы в результате оказались обладателями пяти бутылок виски «Джек Дэниелс». Конфискованные Рокко, они перекочевали в мой бар.

Присланная на замену медсестра приехала часа через два – и тоже, похоже, прямо с Ямайки. Звали ее Эрика, и она оказалась настоящим сокровищем, поскольку тут же нашла общий язык и с Гвинн, и с остальной компанией. Эрика быстро влилась в команду добровольцев, заступивших на вахту возле кроватки Картера.

Прошло четыре дня – у Картера по-прежнему не замечалось ни малейших признаков сердечной недостаточности. Между тем мы с отцом навели справки, выясняя, кто считается лучшим детским кардиологом. Все в один голос называли имя доктора Эдварда Голенко. Он был главой хирургического отделения манхэттенской больницы «Маунт-Синай».