Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

– Мне очень жаль, что приходится вас расстраивать, но сейчас нам ничего не остается, кроме как ждать и надеяться на лучшее. Вы можете забрать малыша домой, но не спускайте с него глаз. При первых же признаках потливости или затруднения дыхания – и даже если он просто будет отказываться брать бутылочку – немедленно звоните мне. Если этого не случится, жду вас через неделю ( вот уж дудки, парень! Прямиком отсюда мы поедем в Пресвитерианскую больницу при Колумбийском университете, где работают выпускники Гарварда!), сделаем повторную кардиограмму. Будем надеяться, что к тому времени дефекты перегородки начнут понемногу затягиваться.

Нас захлестнуло облегчение. Чувствуя, как в груди проснулась надежда, я спросил:

– Вы думаете, что они заживут сами собой? Такое возможно?

– О да. Простите, я, кажется, это упустил… – Еще один повод, чтобы побыстрее свалить отсюда, тощий засранец! – Но если в первые десять дней не появляются симптомы ухудшения, это говорит о том, что все произошло, как я говорил. Видите ли, по мере того как ваш сын будет расти, будет расти и его сердце, и отверстие будет постепенно затягиваться… возможно, к пяти годам от него не останется и следа. Но даже если оно закроется не полностью, то станет настолько незначительным, что проблем со здоровьем у мальчика не будет. Но, повторяю, это станет ясно только через десять дней. Еще раз хочу подчеркнуть – следите за его состоянием! На вашем месте я бы старался не оставлять его одного – максимум на пару минут.

– Можете не беспокоиться, – решительно объявила Герцогиня. – С этой минуты за ним будут приглядывать как минимум трое, и одна из них – дипломированная медсестра.

Вместо того чтобы вернуться в Вестхэмптон, находившийся в добрых семидесяти милях к востоку, мы отправились прямиком в Олд-Бруквилл, до которого было всего минут пятнадцать езды. Там нас уже поджидали обе наших семьи. Даже Тони Кэриди, отец Герцогини, всеобщий баловень и безнадежный неудачник, соизволил явиться. «Все такой же красавчик, – подумал я, когда первое волнение понемногу улеглось. – Точная копия Уоррена Битти, и все так же озабочен только одним – у кого бы стрельнуть денег».

Руководить процессом взялся Безумный Макс – прямо на глазах превратившись в сэра Макса, он первым делом уверил нас с Герцогиней, что все будет в порядке, после чего принялся названивать в разные больницы, расспрашивать врачей одного за другим – и все это с олимпийским спокойствием. Пока все было в норме, о Безумном Максе не было ни слуху ни духу, но стоило случиться беде, как он появлялся словно из-под земли – наверстывал упущенное время, при этом отчаянно и беспрерывно дымил и произносил бесконечные монологи.