Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Наконец среди всего этого великолепия мне удалось разглядеть Герцогиню – она сидела в кресле, держа на коленях Картера. Выглядела она изумительно – за те тридцать шесть часов, что прошли после родов, ей каким-то образом удалось похудеть, и теперь передо мной сидела прежняя Герцогиня, роскошная и соблазнительная. И слава богу! На ней были потертые джинсы «ливайс», простая белая блузка и балетки, тоже когда-то белые. Картер был завернут в небесно-голубое одеяльце, из которого наружу торчал только крохотный нос.

– Выглядишь потрясающе, милая, – я улыбнулся жене. – Не могу поверить, что твое лицо вновь стало прежним. Просто цветешь!

– Он не хочет брать бутылочку, – погруженной в материнские заботы Герцогине явно было не до комплиментов. – Чэнни сразу с удовольствием сосала. А Картер не хочет.

Я не успел ответить – в комнату вошла сестра. Забрав малыша, она развернула его, чтобы осмотреть перед выпиской. Я как раз собирал сумку, когда вдруг услышал:

– Бог ты мой, какие ресницы! Ни у одного малыша таких не видела! А уж когда он откроет глазки… Держу пари, будет настоящий красавчик, когда подрастет!

– Знаю, – Герцогиня надулась от гордости. – Он вообще особенный.

– Странно… – протянула медсестра.

Повернувшись на каблуках, я уставился на нее. Медсестра замерла, прижав фонендоскоп к левой стороне груди Картера.

– Что-то не так? – спросил я.

– Пока не знаю, – протянула медсестра. – Но с его сердцем явно что-то не так. – Вид у нее был встревоженный. Поджав губы, она снова приложила фонендоскоп к груди Картера.

Я бросил быстрый взгляд на Герцогиню – у нее было такое лицо, словно в ее собственное сердце внезапно всадили нож. Она схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть. Подойдя к ней, я обнял ее за плечи. Мы оба молчали.

– Понять не могу, как никто до сих пор этого не заметил, – расстроенно пробормотала медсестра. – У вашего сына, похоже, врожденный порок сердца. Да, теперь я совершенно уверена. Либо это, либо дефект одного из клапанов. Мне очень жаль, но вы пока не можете забрать его домой. Его нужно срочно показать детскому кардиологу.

Я с тяжелым вздохом кивнул. Потом покосился на Герцогиню – она молча плакала. Думаю, именно в этот момент мы с ней поняли, что наша жизнь никогда уже не станет прежней.

Через четверть часа мы уже были несколькими этажами ниже, в небольшой палате, заполненной самой современной медицинской аппаратурой – процессорами, мониторами самых разных форм и размеров и капельницами, среди которых примостился крошечный стол для осмотра, на котором лежал голенький Картер. Свет в палате был неярким. Долговязый, худощавый доктор охотно отвечал на наши вопросы.