Чтение книги: Волк с Уолл-стрит

Бросив взгляд на Дэнни, я внутренне грустно улыбнулся. И впервые задумался, сколькими из моих нынешних проблем я обязан ему? Не то чтобы я уже дошел до того, чтобы пытаться свалить всю вину на Дэнни, но трудно было отрицать, что если бы не он, «Стрэттон» никогда бы до такой степени не утратила контроль над ситуацией. Да, верно, мозгом был я, зато Дэнни был мышцами, если можно так сказать, – он взял на себя всю грязную работу, на что я никогда бы не пошел. Или пошел бы, но потом мне вряд ли хватило бы духу каждое утро смотреть на себя в зеркало. А Дэнни был воином – и я до сих пор не знал, должен ли я уважать его или презирать. Но сейчас я не ощущал ничего, кроме грусти.

– Послушай, Дэнни, я не могу указывать тебе, как поступить со «Стрэттон». В конце концов, теперь это твоя фирма, а я слишком тебя уважаю, чтобы говорить тебе, что делать. Но если хочешь знать мое мнение, ликвидируй ее как можно скорее и делай ноги, пока тебе яйца не оторвали. Послушай Хартли: пусть новые фирмы тянут на себе все арбитражи, а ты оформишься туда консультантом, будешь сидеть тихо и получать денежки. Это будет не просто правильно – это будет по-умному. Именно так поступил бы я сам, будь это мое шоу.

– Что ж, идет, – кивнул Дэнни. – Просто я собирался сделать это через пару недель, посмотреть, как будет меняться ситуация.

Я снова грустно улыбнулся, отлично понимая, что ему страшно не хочется ликвидировать фирму.

– Конечно, Дэн, – кивнул я. А что я мог еще сказать? – Это резонно.

Минут через пять, когда я уже открыл дверцу, чтобы сесть в лимузин, я вдруг увидел выходившего из ресторана Шефа. Завидев меня, он направился ко мне.

– Неважно, что тебе наболтал Дэнни, ты ведь понимаешь, что он ни за что не согласится ликвидировать фирму. Будет упираться, пока его оттуда в наручниках не выведут.

Я согласно кивнул.

– Думаешь, я этого не понимаю, Деннис? – мы с Шефом обнялись, я забрался в лимузин и поехал в больницу.

По чистому совпадению Еврейская больница Лонг-Айленда располагалась в городке Лейк-Саксесс, менее чем в миле от «Стрэттон-Окмонт». Может, поэтому никто особо не удивился, когда я, проходя через родильное отделение, направо-налево раздавал врачам, медсестрам и нянечкам золотые часы. Я уже проделывал это, когда родилась Чэндлер, и в тот раз это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Сам не знаю почему, но возможность просадить 50 штук на подарки людям, которых я никогда больше не увижу, доставила мне какую-то идиотскую радость.

К тому времени, когда я закончил изображать из себя Санта Клауса, стрелки часов приблизились к одиннадцати. Войдя в палату Герцогини, я сначала решил, что ее там нет. И только потом понял, почему не вижу ее: Герцогиня была погребена под целой горой цветов. Бог ты мой… их там были тысячи! Самые фантастические оттенки алого, желтого, розового, пурпурного, оранжевого, ярко выделяясь на фоне зелени, превратили больничную палату в цветочную клумбу. От всего этого буйства красок у меня заслезились глаза.