Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Но это дает деньги. Аренду комнаты в квартире с тремя такими же, как я, экспатами. Еду. Возможность иногда выбраться куда-то на выходные. Это – реальность. Та самая взрослая жизнь, от которой я бежал, в итоге настигла меня и здесь, только в более жарком и чуждом варианте.

Иногда по вечерам, возвращаясь с работы, я прохожу мимо храмов. Смотрю на золото пагод, на дым благовоний, на лица монахов в шафрановых одеждах. И чувствую себя обманщиком. Я приехал сюда за чем-то настоящим, а в итоге продаю тюки ткани. Я стал частью машины, которую презирал. Машины потребления, коммерции, пустоты.

Я пытаюсь писать тебе, но слова не идут. Что я могу рассказать? О том, как сегодня мой босс, таец с лицом добродушного Будды и глазами акулы, отчитал меня за незначительную задержку отчета? О том, как я тоскую по простому черному хлебу, которого здесь нет? О том, что самые яркие моменты моей недели – это когда я по субботам хожу на рынок Чатучак и просто брожу между рядами, вдыхая запахи специй, кожи и человеческого пота, и чувствую себя хоть капельку живым?

Это не героическое путешествие, Лера. Это поражение. Медленное, будничное поражение. Я бежал от одного вида клетки и попал в другую, более экзотичную, но от того не менее тесную.

Я думаю о тебе все реже. Не потому что забыл. А потому что больно. Больно сравнивать ту жизнь, которую мы могли бы иметь, с этой пародией на существование, которую я выбрал. Ты была права в одном: у меня не было стержня. Я думал, что смена декораций даст мне его. Но стержень не в месте. Он внутри. А внутри у меня, как выяснилось, зияющая пустота, которую не заполнить ни шелком, ни пагодой, ни жарким солнцем.

Я не жалею, что уехал. Жалею, как я это сделал. Жалею, что не нашел в себе смелости сказать тебе все это тогда, лицом к лицу. Жалею, что выбрал трусливое молчание, за которым последовало еще более трусливое бегство.

Наверное, именно так и выглядит взросление – как осознание масштаба своих ошибок и отсутствия возможности их исправить.

Ян.»

Он перевернул лист. Второй был написан явно позже, другим настроением. Буквы скакали, строки залезали на поля.

– «Дописываю поздно ночью. Не могу спать. Выпил полбутылки местного виски. Дрянь редкостная, но свою работу делает.

Сегодня было странное происшествие. После работы я зашел в бар для экспатов (да, я теперь и такой есть – «экспат», красивое слово для человека без корней). Там была девушка. Американка. Блондинка, загорелая, с глазами цвета морской волны. Она улыбнулась мне. Мы разговорились. Она путешествует по Азии уже год, фотографирует, пишет блог. У нее была такая… легкость. Такая свобода от всего, что давит на меня. Я смотрел на нее и думал: вот, я мог бы быть таким. Если бы не сбежал, а просто уехал. Без этого груза вины, страха, ощущения провала.

Мы проговорили несколько часов. Она смеялась над моими историями о торговле текстилем. Говорила, что это «так по-человечески, так реально». Пригласила завтра поехать с ней на побережье, поснимать закат. Я сказал, что подумаю.