Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

– Хорошо, – выдавила она из себя, и ее голос прозвучал хрипло. Она откашлялась. – Давайте.

Они оба медленно, почти синхронно, сделали шаг к столу, приблизившись к футляру. Теперь они стояли друг напротив друга через него, как два хирурга, готовящиеся к вскрытию. Лера заметила, как близко их руки. Если бы она протянула пальцы к застежкам, а он сделал бы то же самое, их кисти почти соприкоснулись бы. Она отдернула руку, словно от огня.

– Ты откроешь? – спросила она, и тут же пожалела об этом. Это прозвучало как слабость, как нежелание брать на себя ответственность.

Ян посмотрел на нее, и в его серых глазах на мгновение мелькнуло что-то – усталое раздражение? – но тут же погасло.

– Неважно, кто. Главное – сделать это, – он пожал плечами. – Давай на три.

Они снова помолчали, собираясь с духом.

– Раз, – тихо сказал Ян.

Лера положила ладонь на холодную, слегка шероховатую поверхность бархата. Материал был прохладным, как кожа мертвеца.

– Два.

Она нащупала пальцами маленькую, изящную латунную защелку. Механизм был простым: нужно было надавить на боковые лепестки лотоса, и язычок выйдет из петли.

– Три.

Одновременно они нажали. Раздался тихий, но звонкий щелчок, отчетливый в тишине. Застежки отскочили. Лера отдернула руку, как будто ее ужалили. Ян, не глядя на нее, медленно, с некоторой торжественностью, которая, возможно, была лишь защитой от того же самого страха, что испытывала она, поднял крышку футляра.

Она откинулась на старых, туго натянутых бархатных петлях с легким скрипом. Внутри, на ложементе из выцветшего и потрескавшегося бордового шелка, лежало то самое.

Шкатулка.

Сначала Лера, как специалист, восприняла ее чисто визуально, профессионально. Форма – прямоугольная, с чуть скругленными углами и изогнутой, куполообразной крышкой. Размеры – примерно сорок на двадцать пять сантиметров, высота с крышкой около пятнадцати. Основа, как она и предполагала, – дерево, вероятно, орех или красное дерево, но сейчас его почти не было видно. Поверхность, и крышка, и стенки, и даже дно, было сплошь покрыто инкрустацией. Мозаика из пластинок перламутра, вырезанных в виде сложных геометрических узоров – классическая исламская гирих. Между перламутром – вставки из темной слоновой кости, образующие контрастный рисунок, и крошечные, не больше булавочной головки, вкрапления камней: бирюзы, сердолика, лазурита. Работа была потрясающей, ювелирной. Каждый кусочек перламутра был отполирован до мягкого, внутреннего свечения, которое даже в этом искусственном свете переливалось всеми оттенками молочно-белого, голубоватого и розоватого. Это была работа мастера, возможно, дворцового, ценный антиквариат, который мог бы занять почетное место в музее или в коллекции какого-нибудь шейха.

Но вся эта красота, все это великолепие было разрушено.