Чтение книги: Осколки шкатулки желаний

Их взгляды встретились. Это было неизбежно, как столкновение двух ливневых туч. Лера чувствовала, как все внутри нее замирает, сжимается в ледяной ком. Она не отвела глаз, не смогла, будто ее взгляд был пригвожден к нему магнитом той самой силы, которую она так старательно отрицала все эти годы. Он тоже остановился, всего в десяти шагах от нее, и смотрел прямо на нее. Дождь струился между ними, создавая движущуюся, мерцающую завесу, но она не скрывала ничего. Его лицо было таким же, как вчера в кабинете: замкнутым, отстраненным. Но сейчас, в сером, рассеянном свете дождливого дня, она разглядела больше деталей. Легкие морщинки у внешних уголков глаз – не от смеха, а, скорее, от постоянного прищуривания под чужим, ярким солнцем. Более резкую, чем раньше, линию скул. Плотно сжатые губы. И глаза. Все те же серые глаза, которые сейчас смотрели на нее без тепла, без узнавания, без ненависти даже. С холодной, почти клинической оценкой, с которой, наверное, рассматривал товары на каком-нибудь азиатском рынке. В этом взгляде не было ничего личного. И это было самым болезненным. Он первым нарушил этот немой, длящийся всего несколько секунд, но казавшийся вечностью, контакт. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз: от лица, скрытого воротником пальто и пеленой дождя, к портфелю у ее груди, к ее ногам в практичных, но элегантных замшевых ботинках на низком каблуке, уже промокших по краям. Казалось, он составлял каталог, вносил в память данные: рост, вес, внешний вид, состояние. Ни тени эмоции. Затем он кивнул. Коротко, почти неощутимо. Не «привет», не «здравствуй, Лера», не «как жизнь». Просто кивок – знак того, что он ее увидел, идентифицировал и готов приступить к делу. Лера почувствовала, как по ее щекам разливается жар, хотя все тело знобило от холода и напряжения. Ей хотелось что-то сказать. Издать какой-то звук, чтобы доказать самой себе, что она здесь, что она живая, что она не предмет его бесстрастного осмотра. Но горло сжалось, словно перехваченное ледяной рукой. Она смогла ответить лишь таким же, чуть более заметным кивком. Ее собственная отстраненность, холодность, которую она годами культивировала как защитный механизм, внезапно обернулась против нее. Она была заморожена изнутри, парализована этой ледяной простотой встречи. Ян после своего кивка перевел взгляд на массивную дубовую дверь банка с бронзовой табличкой, затем снова на нее, словно ожидая, что она сделает первый шаг. Когда Лера оставалась неподвижной, он слегка пожал плечами – почти незаметное движение, которое можно было счесть реакцией на холод, – и сам направился к двери. Он прошел мимо нее на расстоянии вытянутой руки. От него пахло незнакомым, древесным, с пряными нотами одеколоном и мокрой шерстью. Ничего из прошлого. Ни запаха его старой кожаной куртки, ни аромата мыла, который она помнила до мелочей. Чужой запах. Он потянул тяжелую дверь на себя, пропуская внутрь поток теплого воздуха, смешанного с запахом коридоров, денег и кофе из автомата.