Чтение книги: 36 улиц

Австралийцы не ценят то, какие уникальные вещи у них есть. Уединиться на этих вечных песках, безмолвных, если не считать шума прибоя и криков чаек, вдали от окружающего мира, в полной умиротворенности. Программа хранилась в закрученном в виде улитки импланте, вживленном за левым ухом Линь. Эта программа не выводила никаких видеопотоков – в ремесле Линь этим не грешил практически никто. Даже если бы у нее возникло такое желание и даже если бы где-нибудь в Старом Квартале можно было найти доступную связь для обеспечения видеопотока, круглосуточное подключение к открытому каналу было весьма нежелательно. Рано или поздно кто-нибудь решит разузнать, что к чему – государственные органы, мегакорпорация, организованная преступность, – и выяснит, чем ты занимаешься, с кем встречаешься, что говоришь. В зоне боевых действий компрометация каналов связи происходит сплошь и рядом. Гангстеры, по крайней мере серьезные гангстеры, выжигают в своем импланте узел подключения к открытой сети, заменяя его подключением к локальной сети, защищенной, которая используется только для связи членов банды между собой и больше ни для чего. И все же, несмотря на все это, Линь слышала про «Добрую ссору». В эту игру играли все; в прошлом году о ней упомянули все до единой новостные ленты. Во Вьетнаме каждый человек смотрел на выведенную на сетчатку картинку. У себя дома, за столиком в биа-хой, на заднем сиденье мопеда – все играли в «Добрую ссору». Игра велась от лица американского солдата времен войны во Вьетнаме. Вся его жизнь – прибытие на военно-транспортном самолете, тесное боевое братство на базе, участие в патрулях и вылазках и, в конце концов, неминуемая смерть от руки вьетминьца или бойца армии Северного Вьетнама. Неотвратимая. Неизбежная. Линь не видела особого смысла в игре, в которой невозможно одержать победу, особенно для игрока-вьетнамца в роли американского солдата, для которого все до одного боевые задания заканчивались жуткой кровавой смертью. То пытки в плену у вьетминьцев, то оторванные конечности, то многочасовые мучения, пронзительные крики, волочащиеся по земле вырванные кишки и полчища москитов. Эта игра, подобно многим играм от первого лица, вводила мозг в заблуждение, заставляя тело поверить в то, что все это действительно происходит с ним, в зависимости от окружающей обстановки. А окружающая обстановка, судя по всему, воспроизводилась в «Доброй ссоре» очень достоверно. Некоторое время назад в большом количестве появлялась информация о побочных эффектах, от которых страдали заядлые игроки. Ночные кошмары, депрессия, вспышки насилия. Действительность и виртуальный мир сплетались воедино. В конце концов программу запретили, хотя на черном рынке по-прежнему можно было найти пиратскую версию. Одно время ими торговал Бао, до тех пор, пока один из его боевиков не уговорил поиграть его самого. Шесть часов спустя Бао с пепельно-серым лицом открыл глаза и приказал боевику удалить все копии.