Чтение книги: 36 улиц

Запретил всем членам «Биньсыена»[8] играть в игру, запретил продавать ее на тридцати шести улицах. Причем сказал он это так, что все поняли: решение окончательное; оно и было окончательным, и больше никто о «Доброй ссоре» даже не упоминал. – Я никак не мог взять в толк, почему игра пользовалась такой популярностью, – сказал Молейсон синхронно с линией мысли Линь. – Поразительно, но это было так. Мы заработали на ней очень неплохие деньги. Хотя, полагаю, в конечном счете для Раймонда и Германа все обернулось не слишком удачно. – Для Германа? – Германа Гебба. Второго программиста, участвовавшего в проекте. – У меня во рту пересохло, – сказала Линь, отрываясь от дивана. Герберт недовольно скривил рот, на что она не обратила ни малейшего внимания. Подойдя к бару, Линь повернулась к Молейсону спиной и добавила в бурбон капельку «ледяной семерки». Вернувшись с бутылкой, она села на свое прежнее место. – Итак, Раймонда нет в живых, а Герман пропал, – сказала Линь. – Гм… – пробормотал Герберт. – Не помню, чтобы я говорил… откуда вам это известно? Отпив еще глоток, Линь откинулась на спинку дивана. Закурив, она заговорила с сигаретой во рту: – Вы говорили о своем друге Раймонде в прошедшем времени. Вы сказали Москиту Ха, что вам нужна помощь, чтобы найти одного человека. – Поразительная проницательность. – Долбаный Шерлок Холмс. Герберт поджал губы, затем смочил их граппой. – Чем они занимались? – спросила Линь. – В основном программированием. – Деньги давали вы. Герберт молча кивнул. – Занимались они этим хорошо, – добавила Линь. Это был не вопрос. – Ну… – сказал Герберт, крутя напиток в стакане, – я здесь не для того, чтобы обсуждать эти не имеющие отношения к делу аспекты. Но вы правы: оглушительный успех. «Добрая ссора» превзошла все наши ожидания. Полагаю, популярность игры была обусловлена тем, что в кои-то веки вьетнамцы получили возможность одержать победу хоть где-нибудь. Заставить захватчиков страдать, долго и мучительно. Переместиться из пластикового кресла рядом со зловонной сточной канавой в оккупированном городе туда, где они побеждают. Раймонд загипнотизировал игроков фантазиями о том, что они убивают не американцев, а китайцев. Герман пошел еще дальше и подправил программу так, что кое-кто из американских солдат стал похож на китайцев. Полагаю, в определенном смысле это очень захватывает. – Нет, – возразила Линь. – Нисколько. Ну, по крайней мере, в определенной степени. Герберт ждал. Увидев, что она не собирается продолжать, он задрал подбородок чуть выше и сказал: – Неужели, дорогая моя? Что ж… – Подавшись вперед, Герберт произнес тоном одновременно самоуничижительным и самоуверенным: – Юная леди, не молчите загадочно, просветите непонятливого старика. – Нигилизм. – Гм. – Герберт поджал губы. – Что за слово. Откуда оно? Линь затянулась, посматривая одним глазом на англичанина. – Это вьетнамская штука. Вы не поймете. Герберт рассмеялся, вполне искренне, тряся кудрями.