Чтение книги: 36 улиц

Сквозь не полностью раздвинутую дверь в спальне были видны край кровати, застеленной белоснежным бельем, и бра под зеленым абажуром. – Мисс Ву, я так понимаю, – произнес Герберт Молейсон с сильным английским акцентом. Линь бросила на него взгляд, красноречиво говорящий: «Да, несомненно». – Герберт Молейсон, – по-английски сухо улыбнулся он. – Рад с вами познакомиться. Убедившись в том, что Линь по-прежнему не собирается ничего говорить, Молейсон, нисколько не смутившись, спросил: – Юная дама желает что-нибудь выпить? – «Юёндай». Молейсон театрально наморщил лоб. – Гм… – Он посмотрел на бар. – Знаете, я не уверен, что здесь есть саке. Ужасно печально! Хотите, я попрошу человека принести бутылку? – Бурбон, – указала подбородком Линь. – Разумеется. – Налив ей щедрую порцию, Молейсон снова наполнил свой стакан из другой бутылки. Граппа. Слегка хромая, он приблизился к Линь и протянул ей наполовину полный хрустальный стакан. – Я давно пришел к выводу, – сказал Герберт, поднимая свой стакан, – что начало любого знакомства заключается по большей части в том, чтобы делать вид, будто ты слушаешь, и стараться не пердеть. Обыкновенно дальше все только катится под откос. Надеюсь, моя дорогая, что наши отношения будут более продуктивными. Ваше здоровье! Непроизвольно одарив его мимолетной улыбкой «это еще что за тип», Линь отпила большой глоток. Подойдя к дивану, она устроилась на нем, достав из кармана пачку сигарет «Двойное счастье». – Итак, спасибо за то, что пришли, – сказал Герберт, усаживаясь напротив. Закурив, Линь глубоко затянулась. – Не сомневаюсь, вы ужасно заняты. Она допила бурбон. – Я так понимаю, вы занимаетесь частным сыском. – Удобный диван, – заметила Линь, сползая так, что ее затылок оказался на мягкой коже. Герберт откашлялся. – Ну да. Это очень приличное заведение, с давней историей. Во время войны со Штатами, больше ста лет назад, оно пережило американские бомбардировки. Здесь останавливались самые разные журналисты, активисты, знаменитости, они распевали песни и трахались как кролики. – Тряхнув кудрями, он добавил: – Война – великолепный афродизиак. – Бурбон у вас хороший. Так что я могу сидеть здесь весь день, ожидая, когда вы наконец перейдете к делу. – Ха! Ладно. Начнем с того, что ваш английский просто замечательный. Тут ваш человек в баре сказал правду. Линь повела плечами, устраиваясь поудобнее. – Однако поведение у вас скорее местное. Вопросительно подняв брови, Линь затянулась. – Сожалею о том, милая леди, что приходится уточнять, но… э… по-моему, курить в номере нельзя. – Если захотите, вы можете трахнуть здесь козу. – Гм. И почему же? – Возможно, война – это действительно афродизиак, но для туризма это полная задница. – Ах да, конечно. – Но вы и так это знали. – Вот как? – Вы здесь уже останавливались. – Останавливался? – озадаченно спросил Герберт. – Да. – А. Что ж, в таком случае позвольте присоединиться к вам. – Он достал из кармана пиджака серебряный портсигар. Открыл крышку, вытащил белую самокрутку, захлопнул крышку.