Чтение книги: 36 улиц

Линь ускорила шаг, стремясь оказаться подальше от липкого внимания троицы. Поскользнувшись в лужице, она едва удержала равновесие, тотчас же поскользнулась снова и растянулась на земле.

Мужчины рассмеялись. Линь поморщилась. Смущенная, она постаралась побыстрее встать и опять поскользнулась.

У нее перед лицом появилась рука.

– Давай помогу!

Отстранив протянутую руку, Линь с трудом поднялась на ноги. Только теперь до нее дошло, как же здесь темно – наверное, отключили свет. В оставшейся метрах в тридцати позади биа-хой уже забыли про нее. В нескольких шагах справа перед своим домом сидела старуха. Сморщенная, седые волосы с прямым пробором, смуглая уроженка гор, сидящая на шестидюймовом бамбуковом стульчике, моющая посуду в большом пластмассовом тазу. Она не смотрела на Линь. На этих улицах происходило много такого, что люди предпочитали не видеть.

Линь остро прочувствовала то, в каком она виде. Плечи голые, вся ее одежда – черная безрукавка, джинсы в обтяжку, на ногах резиновые вьетнамки. От жары и жирных капель дождя ткань рубахи прилипла к телу. Бритоголовый мужчина – примерно одного роста с Линь – окинул ее взглядом с ног до головы, задержавшись на груди.

– Оставьте меня в покое! – сказала Линь. По-английски.

Лицо мужчины стало твердым.

– Что ты сказала?

Линь лишь стиснула губы.

– Что ты сказала? – повторил мужчина. – Ты вьетнамка?

То, что было дальше, произошло быстро.

Линь попыталась протиснуться мимо него…

…он ударил ее в живот зажатой в кулаке бутылкой виски…

…она согнулась пополам, и ее вырвало прямо ему на ноги. На босые ноги в пластиковых шлепанцах.

Застонав, Линь схватилась за живот, чувствуя во рту привкус рвоты. Отпрянув назад, мужчина обозвал ее шлюхой.

– Эй! Оставьте ее в покое! – крикнул кто-то. Старуха на пороге своего дома, все-таки решившая увидеть.

– Поешь дерьма, стерва! – бросил ей мужчина.

– Маленький член!

– Ты черная, словно собачье дерьмо!

Пауза, затем гневно:

– Я позову своего сына!

Мужчина без рубашки выхватил из-за пояса нож, лезвие маленькое и зазубренное, и показал его старухе.

– Убирайся к себе домой!

Старуха ничего не сказала.

Мужчина снова махнул ножом.

– Я перережу тебе глотку!

Старуха встала.

– У тебя член как этот нож! Я позову своего сына! – С этими словами она забежала в дом, оставив посуду на асфальте.

Мужчина снова обратил все свое внимание на Линь.

– Жирные губы. Такими хорошо сосать член!

– Аппетитная девчонка! – добавил один из его приятелей.

Другой приятель, безразличный к происходящему, по-прежнему смотрел на доску, обдумывая следующий ход.

Урок, который Линь усвоила еще в юности: если собираешься действовать, отдавайся этому полностью. Никаких полумер.

Она изо всех сил ударила мужчине с голым торсом пястью в нос. Хрустнули кости, мужчина отшатнулся назад, выпавшая из руки бутылка разбилась вдребезги.

Голова Линь резко дернулась вбок. Белая вспышка боли, и она полетела вниз, ободрав ладони о мокрый асфальт.