Чтение книги: Танос. Титан-разрушитель

Его Светлость вытер губы подолом плаща.

– На чем я остановился? Ах да: отрабатывай должок! Это довольно просто. Я оказываю тебе услугу, ты отвечаешь мне тем же. Ты присоединяешься к моей армии, и как только мы доберемся туда, где ты сможешь убить для меня целую толпу, мы расквитаемся. Все ясно? – Он не стал дожидаться ответа. – Отлично! Рад, что мы все решили. Ты вроде бы поправился, так что мы выпустим тебя из медблока и дадим какое-нибудь полезное задание. Пока!

Аудиенция закончилась.

ГЛАВА 13

ТАНОСА поселили во влажной тесной каюте с Ча Райгором. Комната была настолько мала, что, стоя прямо, Танос бился головой о потолок, а если бы слегка потянулся, то мог достать руками до противоположных стен.

Ча посмотрел на Таноса и вздохнул:

– Забирай нижнюю койку.

В комнате стоял цветочный аромат, который Танос никак не мог опознать, что было логично: он никогда не покидал Титан. А Ча ни разу не был на Титане. Он прибыл из системы Сириуса. Вокруг звезды обращалось больше десятка планет, и все их Ча называл своим домом. Его народ был сродни перипатетикам, они странствовали по вселенной в поисках учеников, которым передавали свою мирную философию. Ча был толковым медиком и делал все возможное, чтобы выжить самому и помочь как можно большему количеству людей, попавших в, мягко говоря, скверные условия. Танос невольно сравнивал его со своим единственным настоящим другом, Синтаа. Казалось, у них нет совсем ничего общего. Задумчивый и тихий Ча был полной противоположностью общительному и шумному другу Таноса. Синтаа при любом удобном случае демонстрировал широкую улыбку, а Ча лишь благодушно поднимал уголки губ. И, конечно же, Синтаа никогда не покидал Вечный город, а Ча большую часть своей жизни скитался по краю галактики, проповедуя свое учение среди непросвещенных варваров.

Когда Ча говорил о дисциплине и мире, которых желал каждому встречному, Танос слышал в его голосе спокойную уверенность. Оказалось, Ча медитирует при любой возможности и при каждом удобном случае излагает свою философию.

– Видишь ли, Танос, – тихим голосом произнес Ча в первую же ночь перед сном. – Лучше всего представить вселенную в виде сада. Если мы заботимся о нем, все расцветает, и даже в тех местах, где трудно что-либо взрастить, становится лучше, ведь совсем рядом хорошие, ухоженные участки. Чем дальше распространяешь мир, тем больше вселенная склонна отвечать тем же.

Танос подумал о словах «распространять», «сад» и «удобрение». Казалось вполне логичным.

Конечно, вселенная ничуть не похожа на сад. Вселенная, насколько можно было судить, исходя из физики, являет собой циклический спазм материи и энергии, который расширяется и сжимается в масштабах, непостижимых для смертного ума. Но объяснять это Ча нет никакого смысла.