Чтение книги: Капитан Марвел. Быстрее. Выше. Сильнее

ГЛАВА 14 Мы с Марией сдаём экзамены на получение лицензии пилота-любителя. Когда мы спрашиваем, сколько ждать результатов, женщина пожимает плечами и даёт- прогноз в месяц-другой. Если результаты появятся через месяц, всё будет хорошо, если через два – то всё будет впустую[18]. Намёк: один гудок клаксона. Так что мы ждём. И жизнь по большей части возвращается к норме, какой бы эта норма ни была. Мы занимаемся в Макдермотте, кричим «это фликербол!» на Пьерра при любой возможности и стараемся не попадаться Дженксу на глаза. Я почти ожидала, что он подойдёт ко мне на следующем занятии по «Введению в авиацию» и спросит, узнала ли я что-то на авиашоу, как он и велел. У меня был заготовлен ответ, более напоминающий речь. Шедевральный монолог с использованием его прямых цитат, которые я могу воспроизвести наизусть, настолько они въелись в память, – который послужил бы отправной точкой для опровержения всего, что он сказал. Он начинался с фразы: «Я не ограничилась одним лишь поверхностным взглядом, сэр» и строился вокруг таких понятий, как реликты, будущее и эволюция. Я даже репетировала, в какой части своей речи стоит смотреть ему прямо в глаза и где лучше сделать эффектную паузу. Я даже надеялась, что он подойдёт ко мне во время авиашоу, чтобы я смогла насладиться моментом и перевести взгляд с него на настоящих «Громовых птиц» в той части речи, где говорю, что это ему, а не нам, здесь больше не место. В этом месте он должен был разрыдаться и признать, каким слепцом он был, а я бы почувствовала себя и правой, и счастливой (потому что нет никаких логических причин предполагать, что эти два состояния не могут сосуществовать), а весь остальной класс по «Введению в авиацию» во главе с Вольффом поднимал бы меня на плечи и благодарил за то, что я наконец-то указала Дженксу на его место. Но Дженкс даже не смотрел в мою сторону на протяжении нескольких недель. А что самое плохое... мне этого не хватало. Чего я не стала говорить никому, даже Марии, так это того, что мне хочется, чтобы Дженкс или ненавидел меня, или восхищался. Я не знаю, что делать с его безразличием. – На урок идёшь? – Спрашивает Бьянки, нагоняя меня. – Ага. Я замечаю, что в руке он держит незнакомый мне блокнот. – Что это? – Я нашёл его на последнем занятии. Он принадлежит Нобл. Я подумал, может, ты передаешь его ей, потом, в казармах, – говорит он, протягивая мне блокнот. – Разумеется, – говорю я и беру его. – Мне пришлось пролистать его, чтобы выяснить, чей он, и... – я смотрю на него, – клянусь, я ничего не вынюхивал. Я честно искал имя. – Да, Бьянки, мы с тобой уже встречались. – Он смотрит на меня. – Ты говоришь так, словно я не знаю, что ты никогда не будешь рыться в чужих вещах. – Я пожимаю плечами. – Я знаю. Ты не будешь. – А, ну... хорошо, – он уверенно кивает. – Так ты нашел дневник Нобл, и.? – Ты знала, что она хочет стать астронавтом? – спрашивает он. – Что? Быть того не может, – говорю я. А я-то думала, что всё, чего желает Нобл, – быть хронически раздражённой. – Знаю, знаю.