Чтение книги: Неукротимая Оса. Свет надежды

Она вытащила ее с полки. Переплет из мягкой коричневой кожи. Надя перевернула книгу, чтобы увидеть переднюю обложку. Золотыми чеканными буквами было одно слово: журнал.

Глаза Нади расширились. Она была удивлена. Зная его лишь по рассказам Джанет, Надя совершенно не думала, что Хэнк относится к типу людей, повернутых на самоанализе, но тогда она еще не знала его по-настоящему. Если бы он как-то соприкасался с собственными чувствами, может, он не был бы таким... Ну, вы поняли.

Надя хотела откинуть обложку, но остановилась. Это было личное. Личное на таком уровне, что вторжение в секретную лабораторию просто недопустимо. Еще час назад ей было неловко заходить в его спальню. Можно ли было ее открыть?

Она покачала головой. В спальне нет привидений, но даже секретная лаборатория не даст ответа. Хэнк Пим давно умер. Никто не будет в претензии. В конце концов, от прочитанных записей можно выиграть больше, чем от нетронутых.

Надя поправила свет на фонарике и приоткрыла переднюю обложку. К первой странице был приклеен простой экслибрис. «ЭТОТ ЖУРНАЛ ПРИНАДЛЕЖИТ...» Внизу было написано имя, написанное разборчивым, но очень мелким почерком. Несмотря на его разборчивость, Наде пришлось прочитать автограф три раза, прежде чем она убедилась, что прочитала его правильно.

Мария Тровая.

Это не отец Нади.

А ее мать.

Глава 5

Кто? Что? Где? Как? Почему?

КОГДА НАДЯ чувствовала себя грустной, одинокой, или сбитой с толку, или когда ей особенно было нужно время для серьезных экспериментов, она хотела знать, что может побыть одна. Совершенно и без оговорок одна. Не в том доме, где Дедушка мог без предупреждения заглянуть в любой момент. Не в лаборатории, где Шей слушала Бейонсе (Шей заботливо снабжала Надю последними новостями о Бейонсе). И даже не в кабинете психотерапевта, который, вероятно, был сейчас для Нади самым здравым видом одиночества.

Но она не могла думать о терапии или механизмах преодоления, на которые буквально полагалась но всем этом мире. Надя просто хотела взять этот дневник и побыть одна.

Было единственное место, где она могла рассчитывать на это. И оно было даже меньше секретной лаборатории Хэнка Пима.

Сжимая в одной руке журнал матери, журнал ее родной матери, почти не чувствуя его на груди, Надя возилась с передней застежкой-молнией на костюме Осы. Она опустила молнию ровно настолько, чтобы можно было протянуть руку под ней и нащупать...

Вот она. Цепочка. Надя потянула за ожерелье, протягивая его через щель в молнии. После дополнительного рывка амулет на конце цепочки выскочил: маленький розовый кристалл, светящийся изнутри чрезмерным светом. В последнее время она никуда без него не ходила.

Надя осторожно поставила кристалл у ботинка, затем застегнула молнию на костюме, поправила шлем и нажала кнопку большим пальцем.

Уже и так крошечная, Надя стала сжиматься.

И сжиматься.

И сжиматься.

И сжиматься.