Чтение книги: Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

Это неправда. В телефоне есть навигатор, да и домой позвонить было бы несложно. Пока мама не успела обратить на это внимание, быстро меняю тему.

– А потом я встретил Питера, а потом подумал, что успею слетать к Ганке и забрать свой рюкзак. – Чувствую мимолетный укол паники: я сказал «слетать», надеюсь, мама решила, что это в переносном смысле. – Я просто… я подумал, ты не будешь волноваться, раз я с ним.

Мама потягивается, подняв руки вверх и забыв о книге на ее коленях. Та стукается об пол, я поднимаю ее и переворачиваю.

– А что за книга? – спрашиваю у мамы. – Ты вдруг заинтересовалась политикой?

– Немного, – с едва заметной улыбкой признается она. – Ты ведь знаешь, я люблю работать на благо сообщества. В Бруклине я могла найти, где помочь волонтером. В библиотеке, в школе, в П.И.Р. Но сейчас, в незнакомом районе… пока я немного растеряна.

Удивленно моргаю. Мама? Растеряна? Быть не может.

Мама легко найдет, чем и кому помочь даже в сошедшем с рельсов поезде, который несется по полю к обрыву среди обледеневшего постапокалиптического пейзажа.

– Правда? – искренне интересуюсь я. – Но ведь бабушка тут уже долго живет. Разве она не может тебе что-нибудь посоветовать?

Мама кивает.

– Может, конечно. Она познакомила меня с организаторами местного отделения П.И.Р. Но даже с ними… Не могу спокойно спать, пока не выясню, могу ли помочь чем-то еще.

Ровно те же мысли мучили меня сегодня вечером, когда я задумался о своих суперсилах. Ненавижу чувство, что делаешь слишком мало. Оно пожирает живьем и складывается впечатление, будто это мне нужна помощь. Именно это я испытывал, когда стоял у гроба отца, а все подходили и хлопали меня по плечу, уверяя, что все наладится, что это пройдет и что боль со временем утихнет. В тот день я познакомился с Питером.

Точнее, в каком-то смысле мы были знакомы до этого, но тогда я впервые увидел его в обычной одежде. И понятия не имел, что наша настоящая первая встреча случилась при совсем других обстоятельствах: я тогда бросился защищать какого-то парня от двух негодяев, которые хотели его избить.

Даже когда Питер помогает, у меня никогда не возникает ощущения, что я заслуживаю жалости или ему со мной приходится нянчиться. Он вселяет в меня уверенность, что я могу достичь большего, вырасти над собой, что во мне скрыты глубины, которых я и сам не ведаю.

Мама зевает и поднимает взгляд на меня.

– Я за тебя беспокоюсь, Майлз. Здесь отличное место, но пока незнакомое. Просто… – Мама протягивает руку и проводит ладонью по моей щеке. Я прикрываю ее руку своей и улыбаюсь. – Я не знаю, что буду делать, если с тобой что-нибудь случится. Ты главное в моей жизни. Слышишь?

Я киваю и искренне отвечаю:

– Слышу.

– Беги спать. Andale, – подгоняет она меня на испанском, поднимаясь с кресла. – У нас обоих завтра важный день.

У меня начнется новый семестр, потому день важный. А у нее?

– Что ты такое собралась делать? – спрашиваю я через плечо с ухмылкой.