Чтение книги: Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

Я невольно улыбаюсь.

– И Стервятник, и Голубь знали, зачем шли. И оба забрали то, что им было нужно. Они следуют какому-то более масштабному плану, и когда они покажут свои уродливые пернатые лица вновь…

В двери появляется пожилой мужчина в фетровой шляпе и поношенном коричневом пиджаке. Он идет мимо нас, опираясь всем весом на трость. Питер понижает голос до шепота и говорит:

– Мы будем к этому готовы.

Я вздыхаю и пожимаю плечами.

– Сомневаюсь, что я готов.

Нелегко в этом признаваться. Раньше я думал, что готов ко всему. Когда я гнался за преступницей вверх по стене башни ЩИТа, я думал, что готов к этому. Даже когда мы дрались на крыше, я думал, что готов. И когда на волне адреналиновой встряски сбил ее с ног и выбросил на улицу. Но когда она метнула меня в стену, а сама снова проникла в здание, где-то внутри зародилось странное ощущение, что после шага вперед я делаю шесть назад.

И вот тогда я резко почувствовал, что все-таки не готов.

И с каждым новым ударом об здание, с каждым разом, когда она скрывалась на очередном этаже, и даже с падением в кусты на заднем дворе того старика моя уверенность таяла. К моменту, когда меня пришпилили к стене двумя металлическими крюками, я оказался не в состоянии придумать, как выбраться из западни. Я даже не выстрелил паутиной злодейке в лицо! А ведь она стояла прямо передо мной, когда руки у меня еще были свободны.

Вчера я оказался не просто не готов, а буквально бесполезен.

– Фокус в том, чтобы взяться за дело ровно перед тем, как будешь готов, и уже по ходу соображать, что делать. Со временем научишься. Кроме того, Майлз, я знаю, ты не любишь об этом слышать, но тебе всего семнадцать. В твоем возрасте я понятия не имел, что творю. – Лицо Питера освещает полная ностальгии улыбка. – Ни малейшего понятия. Если честно, я до сих пор до конца не разобрался, – говорит он и подмигивает мне, а затем берет из угла швабру. – Ладно, меня ждут полы в туалете. Зови, если что-нибудь понадобится. Или можем поболтать за ужином, хотя сегодня я пиццу точно не буду – вчера переел крошечных закусочек. Сегодня купил салат. Надеюсь, после него будет получше, чем с утра.

Я киваю ему с улыбкой. Представить себе не могу, чтобы кто-то не мечтал все время есть одну только пиццу, но ладно уж.

– Спасибо, Питер.

Он кивает в ответ, поднимает ко лбу два пальца, разворачивается и выходит в коридор, а я вспоминаю отца: он делал такой же жест – будто трогал козырек. Мне кажется, эту привычку цепляют в Полицейской академии. Но что имел в виду Питер, когда сказал «браться за дело перед тем, как будешь готов»? Сам-то он так не делает. В смысле, конечно, несколько лет опыта сказываются: если успел изучить повадки такого огромного числа злодеев, волей-неволей угадываешь, чего ждать от очередной схватки. У меня не было возможности изучить повадки Стервятника на практике, не говоря уж о его внучке и всех технических примочках ее костюма.