Чтение книги: Код Атланта

Через пять минут они оба, всклокоченные и с расширенными от недосыпа и адреналина глазами, стояли перед его экраном. Графики показывали резкий всплеск активности фермента TET1 в опухолях опытной группы. «Пробудитель» заработал. Начиналась деметиляция.

– Запускаем полногеномный анализ, сейчас! – скомандовал Финч, его сердце бешено колотилось. Надежда, острая и болезненная, пронзила его.

Ожидание результатов было пыткой. Секвенатор гудел, как улей. Наконец, данные потекли на экран «Картографа». И… мир остановился.

Первая мышь опытной группы умерла через час после начала анализа.

Не от опухоли. От массивного внутреннего кровоизлияния и полиорганной недостаточности.

– Что… что случилось? – прошептала Ева, в ужасе глядя на данные патологоанатома.

Аарон, бледный как полотно, вывел на главный экран визуализацию «Картографа». То, что они увидели, было не исправлением, а кошмаром.

– Эффект домино… – охрипшим голосом произнёс Аарон. – Он пошёл не по тому пути.

«Картограф» показывал, что «Пробудитель» сработал не только на целевых 15 локусах. Из-за неидеальной специфичности гидовых РНК и хаотичной, «рваной» структуры хроматина в раковой клетке, деметилирование задело сотни других участков. Среди них оказались глухо «запертые» в норме ретровирусные элементы и древние, эволюционно законсервированные гены, отвечающие за эмбриональное развитие и плюрипотентность. Их внезапная реактивация вызвала в клетках опухоли, а затем и в соседних, ещё здоровых тканях, каскад аберрантной дифференцировки и выброс чудовищного количества провоспалительных цитокинов – сигнальных молекул, вызывающих «шторм» в иммунной системе и разрушающих сосуды. Организм мыши буквально разобрали на части изнутри его же собственные, вышедшие из-под контроля программы.

– Мы не перепрограммировали рак… – Лиам говорил монотонно, глядя в пустоту. – Мы разбудили в нём демона. Древнего, хаотичного. Мы дали ему новое, ужасное оружие.

Вторая мышь из опытной группы умерла на рассвете. Картина была идентичной.

Проект «Код Атланта» лежал в руинах. И не просто провалился – он породил невиданную в истории института токсичность. Они не просто не помогли. Они ускорили смерть, придумав для неё новый, мучительный сценарий.

В восемь утра в лабораторию вошла Элинор Вандервиль. Она изучила отчёт, графики, данные вскрытия. Её лицо не выражало ничего, кроме ледяной, абсолютной профессиональной ярости.

– Четыре выжившие мыши в опытной группе убиваются гуманными методами. Все образцы – на карантин и тотальное уничтожение. Все данные засекречиваются, – её голос был тихим и острым, как скальпель. – Проект «Код Атланта» закрыт. Бессрочно. Доктор Финч, ваши полномочия ведущего исследователя приостанавливаются. Вы и ваша команда отстраняетесь от экспериментальной работы до дальнейшего распоряжения. Ожидайте решения дисциплинарной комиссии.

Она повернулась к уходу, но на пороге остановилась.