Чтение книги: Голос, спрятанный в молчании

И вот я среди этой суматохи. В самодельном костюме, в маминой старой чёрной юбке, перетянутой поясом, и со шваброй-метлой в руке. Я — Милдред Хаббл, «самая плохая ведьма». И пока диско-шар мечет по стенам осколки света, а из колонок гремит «Ghost Town», я чувствую, как та самая капля магии внутри меня наконец-то просыпается. Ведь в мире, где можно быть Плохой Ведьмой, возможно всё.

— Привет, сестра-близняшка! Костюм хороший. Сама делала? — кудрявая черноволосая девочка протянула мне яблоко на палочке.

Она стояла в похожем наряде, только сшитом куда старательнее. Её колпак был усыпан пластиковыми пауками, а на носу фломастером был нарисован аккуратный чёрный круг, совсем как нос кота.

— У тебя тоже отличный, — выдохнула я, принимая угощение. — Я Фет Конли.

— А я Лесли Бейли, — ответила она, и в этот миг, среди всей этой бутафорской магии, я поняла, что встретила настоящую родственную душу.

В тот вечер мы ели конфеты и пытались заколдовать всех плохих мальчиков.

Так началась наша безумная дружба. И первые школьные годы в Лондоне прошли под девизом: . Её мама преподавала историю и стала лучшей подругой моей мамы.

Пикники, поездки в Портри... Лесли стала мне сестрой. Моей опорой. Как инь и ян. Я — тихая, или, как она говорила, «белая ведьма», а она — чертовски чёрная злодейка.

Мы часто ночевали друг у друга, рисовали до рассвета, делили книги, взахлёб смотрели фильмы про ведьм и в предвкушении ждали каждый Хэллоуин.

Мы никогда не ссорились и всегда были вместе: сидели за одной партой, обедали за одним столом, вместе поднимались на школьную сцену и основали свой читательский клуб.

Три года лёгкого безумства. Три года, которые стали для меня лучшими после переезда. Лесли стала моим новым маяком — и, кажется, она всей душой полюбила его, когда впервые увидела Портри.

Мы с нетерпением ждали свои четырнадцать. Мой день рождения был летом, её — осенью… Но если я просто мечтала о будущем, позволяя фантазиям свободно течь, то она словно торопила его, подгоняла время. Будто знала какой-то сокровенный секрет, о котором мне пока категорически нельзя было рассказывать.

Мы примчались в Хаммерсмит. Я всё ещё надеялась, что она просто простыла. Но все знали: в эту больницу попадают с самыми сложными случаями. Мама держала меня за руку, пока папа пробивался через пробки.

Я лишь молилась, чтобы с моей подругой всё было хорошо. Мы только вчера вечером зависали на телефоне; мама даже ругала меня, что я вечно запутываю длинный шнур от трубки.

Так было всегда, когда звонила Лесли, — я не могла сидеть на месте и постоянно расхаживала по кухне, заливая комнату смехом от её шуточек.

Солнце спряталось за облака, когда мы вышли из машины. Я шла быстро, почти бежала за родителями, а их взволнованные лица пугали меня всё сильнее.