Чтение книги: Голос, спрятанный в молчании

Я всегда была послушной дочерью. Моим миром были книги, рисование и тихие грёзы. Чтение стало для меня глотком свободы. Бывало, закончив очередную сказку, я усаживалась на лужайке, слушала пение птиц и уносилась в выдуманные вселенные.

Мне дали полную свободу — никто не пытался сделать из меня учительницу или экономиста. В нашей семье ценили личный выбор, и это было настоящим, тихим счастьем, за которое я всегда была благодарна.

В тот день я впервые летела на самолёте. Но внутри не было ни привычного детского страха, ни даже волнения — лишь бездонная, ледяная пустота. Я смотрела в иллюминатор на бескрайнее, однообразное серое небо. Какое же оно было чужое, совсем не такое, как всегда живописное, полное красок небо Портри. И всё, что ждало меня впереди, — это долгое, жаркое лето в шумном, чужом, незнакомом городе.

Однако Лондон встретил меня не угрюмой серостью, а ошеломляющим вихрем движения. Столько людей! Непривычная суета оглушила. Родители купили небольшой домик на , похожий на жилище гнома из моих скандинавских сказок.

Чувствовалось, как мама старалась, чтобы я хоть чуть-чуть ощутила себя как дома. Мне досталась большая светлая комната. А папа подарил мне целую библиотеку — огромную коллекцию книг. Там были и сказки народов мира, и детские энциклопедии с рыцарями, и различные повести. Я могла часами рассматривать картинки с замками и читать истории о принцах и принцессах. Так, среди книжных полок, и началась моя новая жизнь.

Школа осенью не встретила меня с распростёртыми объятиями. Я не стала объектом травли — просто превратилась в невидимку. Тихую мышку. Дочь учительницы.

Элитная школа, дети состоятельных родителей... Все смотрели на меня свысока. Что ж, провинциалка, скромно одетая, не в их вкусе. Зато с книгой в руках и целым миром в голове.

Но меня это не огорчало. Я любила учиться. И, несмотря на одиночество, продолжала всем улыбаться. Улыбка — это ведь проявление хороших манер. Мама учила меня быть леди, и для этого не нужны были дорогие платья.

Школьный зал преобразился до неузнаваемости, став порталом в мир Хэллоуина. Запах воска для паркета смешался с умопомрачительным ароматом яблочного пирога и едким, терпким дымком от сухого льда, который кто-то из старшеклассников умудрился добыть Бог весть где.

Всё вокруг было усыпано самодельными призраками из простыней, на которых фломастерами нарисовали нарочито глуповатые, смешные рожицы. Чёрно-оранжевые гирлянды из бумаги и фольги болтались над головами, поблёскивая и переливаясь в свете главного чуда вечера — диско-шара. Он медленно вращался, словно волшебное око, усеивая танцующих детей тысячами блёсток света. На стенах порхали вырезанные из картона летучие мыши, а в углах светились озорные тыквы-фонарики. Стол для угощений буквально ломился от жутковатых леденцов «Кровавые пальцы», тягучих ирисок и сочных яблок в карамели.