Чтение книги: Голос, спрятанный в молчании

Мама, как всегда, бережно убрала мои волосы, ставшие за этот год длиннее и послушнее. Пшеничные, с лёгкой рыжинкой, они наконец-то поддались и легли в изящную причёску. В зеркале на меня смотрела уже не та девчонка-студентка, которой я себя помнила, а... уверенная в себе, по-настоящему красивая девушка. Всего лишь лёгкие стрелки, едва заметный взмах туши и капля нюдовой помады. И оно — моё спасение — длинное платье цвета лесной хвои, мягко струящееся складками при каждом движении, словно река. Оно было абсолютно неброским, но именно в его сдержанной простоте заключалась та сила и уверенность, которой мне так катастрофически не хватало.

— Моя леди, — мама поцеловала меня в макушку.

— Серая мышка, — улыбнулась я.

— Зелёный тебе идёт, — отец, стоявший в проёме, одобрительно кивнул. — Мне тебя забрать?

— Нет, пап. Отец Одетт заедет за нами поздно вечером.

— Береги себя, милая. И будь примерной девушкой. Про семью Эвансов я слышала много хорошего…

Папа, увидев волнение мамы, тут же подошёл, обнял её за талию и с гордостью произнёс:

— Реджина, наша малышка — самая воспитанная девушка, чего ты переживаешь?

Я лишь улыбнулась. Волнение подкатывало к горлу, обволакивая, словно густой туман. Это был не просто ужин, не обычные посиделки в кафе или наши шумные дебаты в пабах. Это был мой первый выход в .

Я мучительно размышляла над подарком для человека, который, очевидно, никогда не привык считать деньги. Одетт, недолго думая, прикупила ему дорогие часы. А мне это казалось до банальности скучным. Дарить то, что можно просто купить, такому человеку — бессмысленно. Я перебирала в уме десятки возможных вариантов, и все они казались неправильными...

А потом меня вдруг осенило: а что, если просто нарисовать ему открытку? С морем и маяком в Портри. Ведь море — большое, бескрайнее, символ свободы. А он, как сказала Одетт, мечтает покорить мир. Пусть посмотрит, как выглядит эта самая свобода. И, чтобы мой жест не выглядел совсем уж голословным, я приложила к ней винтажное издание . Не понравится — выбросит. Но моё море... его не выбросишь.

На улице нас уже ждал красный мистера Мореля. Отец Одетт коротко помахал моим родителям. Моя подруга выглядела безупречно, как всегда: строгое чёрное платье, обнажающее плечи, поверх которого был накинут жаккардовый кардиган с золотыми пуговицами, сверкающими в сумерках. Длинные волосы, обычно распущенные, были убраны в элегантный, продуманный пучок. — в голове мелькнуло воспоминание о Лесли.

— Дева Мария, ты выглядишь, как леди из далёкого прошлого, — усмехнулась Одетт.

И всё во мне внутри съёжилось. Её мнение всегда било точно в цель. Я и сама постоянно искала в себе изъяны, но сегодня... сегодня я впервые чувствовала себя собой. Мой наряд был тихим, но уверенным. Он не кричал о принадлежности к их миру. Он просто был мной.

Я вздохнула.

— Переодеться?

— Ты когда-нибудь начнёшь воспринимать мои комплименты как «вау, детка, ты прекрасна», а не как «что-то снова не так»?